My WordPress Site

Метка: Flake

  • 2019.08.01 — Интервью с Флаке для Известий

    Кристиан Флаке Лоренц считает, что вряд ли вклад группы Rammstein в популяризацию немецкого языка когда-то будет замечен. Он слушает в машине Анну Нетребко и надеется, что концерт 2 августа в Санкт-Петербурге будет не менее фееричным, чем прошедший московский. Об этом бессменный клавишник Rammstein рассказал «Известиям» после триумфального выступления в столичных «Лужниках».

    — На главном российском стадионе 60-тысячная аудитория подпевала вам по-немецки. Многие из ваших фанатов, любя Rammstein, даже выучили язык. В России за популяризацию русского языка и литературы за рубежом вручают медаль. А как на вашей родине отмечены аналогичные заслуги Rammstein?
    — Никак. Вряд ли наш вклад в популяризацию немецкого языка когда-нибудь будет замечен. В Германии к нам относятся далеко не так положительно, как за ее пределами. И не превозносят до таких высот, чтобы чем-то награждать. Я бы назвал это чувство недоверием. Мы много играем за границей, видимо, немцы считают нас предателями. Не нравится им, что нас любят в других странах, что мы там много работаем.

    — Странная ревность. На мой взгляд, вами стоило бы гордиться.

    — В Германии, наверное, это еще не осознали. Да и не обсуждается там влияние Rammstein ни на музыку, ни вообще на что-либо.

    — Очень плохо.

    — Ничего страшного, ну их.

    — Вы всегда так скромны?

    — Только ранним утром.

    — Побывав на вашем шоу в «Лужниках», я слегка оглохла. Подруга сравнила выступление Rammstein с сотней одновременно ревущих мотоциклов. С чем еще вас сравнивали? И какое сравнение вам наиболее близко?

    — Rammstein еще сравнивали с большим кораблем. Он неповоротлив, тяжел, привести его в движение очень сложно. Но когда эта махина набирает ход, ее уже не остановить, так как приведены в действие множество моторов. Они работают очень громко и слаженно, и корабль на полном ходу движется только в одном ему ведомом направлении.

    — Глядя на то, что происходит на ваших выступлениях, кажется, что, будь у фронтмена группы Тилля Линдеманна желание, он мог бы командовать армией. Зрители готовы идти в огонь и воду за своим полководцем.

    — Похоже на то… Мне сложно к этому что-либо добавить.

    — А вы в армии служили? В ГДР, где прошла ваша молодость, это было обязательно.
    — Старший брат служил. Он-то меня и предостерег от армии. Брат рассказывал, что армия — далеко не красивая картинка, а совершенно точно — страх и ужас. Просто сплошные мучения. А в мое время, если ты планировал получить достойное образование, армии нельзя было избежать. Если хочешь поступить в институт, то после школы в обязательном порядке три года отслужи родине. Только имея хотя бы низшее воинское звание, молодой человек получал право учиться дальше. Поэтому я не мог учиться.

    — Да, запугал вас брат…

    — Не совсем так. Против службы в армии он ничего не имел против, а вот отношения между солдатами, дедовщина — это было страшно. Те, кто уже послужил какое-то время, всячески изголялись над новобранцами. Их методом подавления были унижения и издевательства.

    После таких предостережений я, естественно, не захотел идти служить. Когда окончил школу, передо мной стоял выбор: что же делать? Высшее образование не могу получить. В армию не хочу. И что тогда — в тюрьму? Я жил в Берлине. У меня было много друзей, которые тоже подпадали под призыв, и мы вместе придумывали различные трюки, чтобы его избежать: прятались, переезжали с одной квартиры на другую, организовывали попадание в больницу…

    — И чем закончились ваши «прятки»?

    — Я для себя нашел выход в музыке. Решил серьезно заниматься. У меня уже тогда был псевдоним Флаке, а полиция и военные, которые за мной охотились, об этом не знали. Ну Флаке и Флаке. Короче, меня не трогали. Конечно, долго я бы не смог так прятаться. Но на мое счастье в Германии произошла смена режима. Это меня и спасло. А так, наверное, я бы точно сел.

    — Когда вы слушаете «Стену» Pink Floyd, у вас не возникает ассоциации с Берлинской стеной, которая пала?

    — Я очень люблю эту английскую группу. Но «Стена» была написана еще до падения Берлинской стены. Нет у меня таких ассоциаций. Думаю, там происходит метафорическое сравнение. Как я понимаю, речь идет об отношениях между учениками и учителями, детьми и родителями — словом, между поколениями.
    — Вы помните момент, когда Берлинскую стену разрушили? Какие надежды на будущее у вас были связаны с этим событием?

    — Конечно, помню, каждый взрослый немец помнит о том важном времени. У нас были надежды, что из ГДР получится сильная крепкая страна с хорошо развитой демократией.

    — Михаил Горбачев, инициатор сноса стены, для вас был героем?

    — Конечно! А как еще назвать этого смелого человека?

    — Вы случайно с ним не знакомы?

    — А как же! Мы встретились на вручении музыкальной премии в Кельне. Уж где-где, а на этом мероприятии я не ожидал его увидеть. Нас представили друг другу, и мы немного пообщались.

    — Вы один из самых крутых клавишников среди рок-музыкантов. А интересует ли вас классическая фортепианная музыка?

    — Когда я начал учиться игре на фортепиано, естественно, изучал классические произведения, играл классику. И очень невзлюбил Моцарта. Технически тяжело было. А педагоги заставляли играть его вещи. С тех пор у меня против Моцарта предубеждение. И вообще — когда наконец стал заниматься рок-музыкой, на радостях задвинул классику подальше.

    — Что же, среди классиков нет ни одного композитора, который бы вас не раздражал?

    — То, о чем я вам рассказал, было по молодости. Сейчас, когда мне 52, я с удовольствием слушаю классику. Мне нравится музыка Шопена, Шумана, а еще я очень люблю Баха.

    — Недавно в Москве проходил XVI Международный конкурс имени Чайковского. Вам интересны такие мероприятия?

    — К сожалению, я не следил за конкурсом Чайковского. Да и исполнительским искусством не интересуюсь.

    — Но вы бы могли сыграть Первый концерт Чайковского?
    — С точки зрения классического пианиста я не столь оснащен технически. Уже много лет у меня другие музыкальные задачи. Так что, скорее всего, нет, не смог бы.

    — А кого из российских исполнителей вы знаете?

    — Анну Нетребко. Я иногда в машине слушаю классическое радио.

    — Вы не устаете от собственной музыки? Что слушаете в свободное от Rammstein время?

    — Нет, не устаю. Но и не слушаю ее в свободное время. Меня интересует другая музыка. Когда хочется отдохнуть, я с удовольствием ставлю нормальную рок-музыку.

    — А свою какой считаете?

    — Ну вы же сами сказали, что оглохли.

    — Вам не кажется, что хеви-метал — вымирающий музыкальный жанр? Такие коллективы, как Rammstein, еще пытаются держать его на плаву, но ему энергично наступают на пятки рэперы, попса, современные электронщики.
    — Такое, конечно, есть. Нам уже немало лет, и мы не можем каждый раз представать новой группой. То есть существуем в стилистике, которую избрали себе при рождении. Заново завоевывать аудиторию, придумывать какие-то приманки — это не для нас. Но если бы я сейчас был молодым человеком и только создавал группу, то, возможно, предпочел бы другие музыкальные направления.

    — И с кем бы вы себе изменили? Какую музыку выбрали?

    — Что-то связанное с электроникой. Ваял бы крутые аранжировки, стилизованные под современную музыку.

    — Прочла в вашей книге «Долбящий клавиши», что ваше любимое дерево — береза. Решила подарить вам на память кружку из бересты, сделанную русскими мастерами.

    — Спасибо. Это оригинальный подарок. В России очень много берез. Можно множество кружек сделать. А у нас в Германии из березы делают только сувенирные расчески. Так что ваши мастера креативней.

    — В жизни вы спокойный и позитивно настроенный человек. Но в книжке много размышляете о смерти. В связи с чем приходят такие тяжелые мысли?

    — В связи с тем, что я понимаю: время быстротечно, всё когда-либо кончается, в том числе и жизнь. Но вы правы, настроен я спокойно и позитивно, потому что осознаю ценность жизни и знаю, как нужно дорожить каждой ее минутой.

    Источник:
    https://iz.ru/904918/zoia-igumnova/nemtcy-schitaiut-nas-predateliami

  • 2019.07.31 — Клавишник Rammstein: мы всегда хотим выйти за пределы наших возможностей

    В понедельник в Москве прошел концерт невероятно популярной немецкой группы Rammstein, которая не изменила себе и опалила «Лужники» языками пламени. Но это не единственная причина, почему немцы приехали в российскую столицу: Кристиан Лоренц по прозвищу Flake презентовал свою книгу «Долбящий клавиши», в которой рассказывает о своем детстве в ГДР, страхе полетов и первых попытках пробиться на музыкальную сцену. Это первая книга музыканта, за которой он выпустил еще одну, «Сегодня день рождения мира». Flake рассказал ТАСС, что коллеги по группе думают о его писательской карьере, как изменилась Восточная Германия с приходом капитализма, и почему  Rammstein никогда не откажется от спецэффектов на сцене.

    — На презентацию вашей книги выстроилась огромная очередь поклонников, все хотели получить ваш автограф. Вы ожидали такого ажиотажа?

    — Нет, я, конечно, не предполагал, что так будет. Я слышал, что в России много читают, что это читающая страна, родина многих известных писателей с мировым именем. Но что молодежь столько читает, я не думал. Мне казалось, что они все время в мобильных телефонах.

    — Как родилась идея для книги? Это были какие-то дневниковые заметки, которые вы решили систематизировать, или вы просто в один прекрасный день подумали: «Хочу написать книгу!»

    — Я всегда любил в кругу друзей рассказывать истории из своей жизни и жизни группы, веселые эпизоды, воспоминания, пока жена, уставшая уже это все слушать, мне не сказала: «Почему бы тебе не издать книгу? Напиши свои истории, упорядочи их, и тогда не нужно будет рассказывать одно и то же». Поэтому-то и повествование идет в таком стиле, как будто это дружеский рассказ. Я не знаю, сохранилось ли это в русском переводе, но в оригинале это именно так.

    — Да, когда читаешь книгу, такое ощущение, что вы рядом сидите и рассказываете. Мне поэтому и показалось, что сначала это было что-то типа дневника. А ваши коллеги по группе их читали? И что про них думают? Тилль, например, сам поэт, может, он с литературной точки зрения смог их оценить?

    — Мои коллеги по группе предпочитают, чтобы мы все делали вместе, поэтому, когда я написал книгу, они это не очень хорошо восприняли. То, что я написал, не всегда соответствовало их воспоминаниям и представлениям, так как это все-таки мое восприятие событий, поэтому между нами не было понимания. Они были не очень довольны. А Тилль вообще ничего не сказал.

    — Может, обиделся…

    — А я по поводу его стихов тоже отмалчиваюсь.

    — То есть вы по отношению друг другу соблюдаете политику невмешательства.

    — Да. Все-таки книги не касаются группы, это было мое личное решение.

    — В новостях писали, что Тилль Линдеманн сел за штурвал самолета на вашем пути в Москву, а вы очень боитесь летать. Как вы вообще это пережили?

    — Я в этом самолете не сидел, я бы с ним ни за что не полетел.

    — У  Rammstein всегда очень масштабные выступления со множеством спецэффектов. Вы каждый раз изобретаете что-то новое, и часто это что-то новое довольно опасно для жизни. На концерте в понедельник, например, говорят, вас чуть не подожгли. Сложно справляться с подобным напряжением? И не хотелось это все бросить?

    — Наши шоу со спецэффектами — это возможность выйти на новый уровень, дать дополнительный аспект в трактовке песен нашим слушателям. Мы выпускаем пластинки, снимаем видео выступлений, но люди, которые пришли на концерт, могут увидеть что-то новое и важное для себя.

    На концерте мы должны предложить что-то новое помимо просто песен с альбома, так как их можно послушать и дома. А для нас это дополнительный вызов, возможность выйти за границы наших возможностей, даже за болевой порог, поскольку это тоже в шоу случается. Ну или просто сделать что-то такое, чего до сих пор не было. Я бы не хотел отказываться от масштабных шоу

    — То есть Rammstein в маленьком камерном клубе — это не вариант?

    — Мы даем выступления в камерной обстановке для друзей, на свадьбах или даже на похоронах.

    — В книге вы часто говорите о том, что очень любите ГДР и не очень довольны объединением. Вы считаете, что без него можно было обойтись? И чувствуются ли различия между западными и восточными немцами сейчас?

    — Я с удовольствием жил в ГДР, это моя молодость, я очень любил ГДР. Конечно, тогда были политические заявления о том, что это диктатура пролетариата, но мы, молодежь, не обращали на это внимания и не задумывались об этом. Какие-то государства были объявлены противниками социализма, но мы, конечно, об этом не задумывались. Чиновников и политиков мы называли «бетонными головами», и своими шутками нивелировали политическую обстановку, которая постоянно нагнеталась. Когда произошла смена политического курса, мы, конечно, этому обрадовались, потому что все стало более открыто и прозрачно. Мы верили, что все будет развиваться в положительном демократическом ключе, но, по сути, произошла оккупация Востока Западом. Начали превалировать капиталистические ценности, все подорожало, многих заслуженных деятелей ГДР вообще забыли или отодвинули на задний план, многие исторические события интерпретировали по-другому. Все, что происходило раньше, было несправедливо обесценено. Эти различия и сейчас чувствуются, до сих пор это ощутимо.

    — Берлин, ваш родной город, тоже значительно изменился. Нравится ли вам город сейчас? И, может, есть какие-то особенно любимые места?

    — Мой район, где я вырос, сейчас сильно изменился. Раньше там жили необеспеченные, бедные люди и художники. Часто можно было жить, даже не платя арендную плату. Можно было занять любую пустую квартиру и просто там жить. Сейчас, со сменой режима, этот район очень изменился, там теперь живут совсем другие люди, богатые люди, которые в общей своей массе менее приятные, чем те, которые жили там раньше. Все бабушки и дедушки были вытеснены на окраины города или вообще за его пределы. В целом мне нравится мой город, но какие-то определенные места мне сложно выделить. Наверно, что-то ближе к окраинам, где не нужно платить деньги за парковку. С ума сойти! Чтобы припарковать машину у собственного дома, я должен платить деньги за парковку. Это мой родной, любимый город. Я его люблю за то, что иногда он даже несправедлив, но какие-то конкретные места мне выделить сложно.

    — В конце «Долбящего клавиши» вы пишете, что многие воспринимают известных людей как особенных, хотя они просто люди. Но есть ли у вас самого кумир, с которым вы бы очень хотели встретиться в реальной жизни?

    — У меня нет каких-то конкретных кумиров, но есть люди, чьи достижения я высоко ценю и которыми восхищаюсь. Например, Ник Кейв, я очень люблю его творчество и с удовольствием всегда с ним встречаюсь. Но вообще, сложно об этом говорить, потому что неправильно ассоциировать человека с его творениями. Часто они не совпадают. Например, Пикассо был эгоистом и в целом не очень приятным человеком, а Вагнер — антисемитом. Я всегда ориентируюсь на конкретного человека и его талант.

    Беседовала Тамара Ходова

    Источник https://tass.ru/interviews/6716104

  • 2018.07.11 — Интервью с Флаке для eatmusic.ru

    В мае 2018 года на книжных полках России вышла книга клавишника RAMMSTEIN Кристиана Флаке Лоренца (Christian Flake Lorenz) «Сегодня День рождения мира». Это откровенный дневник музыканта, который подробно повествуют о весёлых, сложных и, безусловно, во всех отношениях горячих днях одной из самых известных немецких групп.

    Журналист Eatmusic Василиса Садофьева пообщалась с музыкантом и узнала о сложностях личной и творческой жизни музыканта, о его мечтах, переживаниях и коллекции бабочек.

     

    Василиса: Знали ли участники группы о том, что вы пишете книгу, или это стало для них неожиданностью?

    Флаке: Ну, скорее это был для них сюрприз, и отчасти они были, конечно, не в восторге по поводу появления этой книги. Но тут надо сказать, что я описывал события с личной точки зрения, и эта точка зрения может отличаться от того, что запомнили остальные члены коллектива.

    В: Если бы вы могли прожить день в теле кого-то из музыкантов, неважно, живых или умерших, то кто бы это был?

    Ф: Вы знаете, хорошие музыканты – люди специфические, потому что, как правило, характер у них так себе. У них действительно часто бывают проблемы – с восприятием мира, с коммуникацией, с внешним миром в целом, поэтому они реализуются именно в музыке, поэтому добиваются таких высот. И, честно говоря, если подумать о том, как хороший музыкант обычно проводит свой день, то это, как правило, не всегда самое приятное ощущение. У них часто бывает очень тяжёлая жизнь.

    Если быть до конца откровенным, я бы, наверное, ни с кем из них, хороших музыкантов, телами меняться не стал. Даже если говорить о таких музыкантах, как Джонни Кэш. Они тоже пили какие-то таблетки. Может быть, это и было бы интересно, но, честно говоря, я скорее всего не стал бы меняться ни с кем.

    В: Много ли ограничений в жизни появилось с приходом популярности? И какие самые значимые?

    Ф: Вы знаете, в Германии нет такого культа звезды, который существует в каких-то южных странах, и поэтому, по большому счёту, меня узнают на улицах не так уж и часто. Ну бывает, кто-то пожимает руку, но это происходит настолько редко, что меня это практически не напрягает. То есть я абсолютно спокойно езжу на метро, я абсолютно спокойно езжу на трамвае, я живу в абсолютно нормальной квартире, где внизу на подъезде написана моя фамилия.

    В: Как родственники относятся к профессии?

    Ф: Что касается моего отца, то он принадлежал к послевоенному поколению, и это немного другие люди, которых, когда они были детьми, чаще ругали и воспитывали в строгости, и редко говорили: «Какой ты молодец, как хорошо, что ты всё это сделал!». Он был, как говорят в Германии, ремесленник, в России, наверное, больше подходит слово инструментальщик. И надо сказать, что он был разочарован моим выбором, он был разочарован тем, что я не пошёл по его стопам, что не стал работать руками, не освоил какую-то профессию.

    И уже несколько десятилетий спустя я взял его на концерт, это был концерт, где присутствовало больше десятка тысяч зрителей, чтобы показать, что вот то, чем я занимаюсь, то, что я выбрал – это не бесполезно, это нравится людям. Ну да, он посмотрел, но опять же тоже не похвалил, потому что, как уже было сказано, в его поколении это не было принято. А что касается моих детей, то они слушают другую музыку, и не могу сказать, что так уж живо интересуются моим творчеством.

    В: Что хочется в первую очередь посетить в новом городе, если выдаётся свободное время?

    Ф: Если есть такая возможность, то я отправляюсь куда-то на окраину. Мне действительно интересно, что происходит в таких простых районах, где стоят простые дома, гаражи, заборы, магазины. Там образуется какая-то отдельная и более естественная культура, мне интересно ходить именно по таким простым районам, где нет каких-то дорогих кафе или ресторанов, где живут самые обычные люди. Я пытаюсь представить себе: а как бы я смог жить вот в таком райончике, вот смог бы я находиться за тем окном, которое сейчас передо мной. Так что я представляю себя на месте этих простых людей вот в этой просто жизни.

    В: Как справляетесь с эмоциональными перегрузками?

    Ф: Что касается перегрузок, я не могу сказать, что мы испытываем какие-то дополнительные перегрузки, потому что обычно занимаемся тем, что нам нравится. Может быть мы даём поменьше интервью в последнее время, потому что по большому счёту – да, это потеря времени, но что касается нашей музыки – это дело, которое нам нравится, и что касается концертов, то это скорее терапия! Именно после концерта мы чувствуем себя хорошо, мы чувствуем, что мы здоровые люди.

    В: Современный мир очень техничный, прогрессивный. Скучаете ли по чему-то из прошлого?

    Ф: Вы имеете ввиду в музыкальном смысле?

    В: И в музыкальном, и просто в жизни.

    Ф: Что касается старых вещей – я по-прежнему использую достаточно много старых вещей в своей жизни, но естественно пользуюсь и новыми гаджетами. Чего не хватает? Наверное, тех времён, когда мы просто ходили друг к другу в гости, когда можно было пройти по улице, постучать в дверь, поговорить со своими друзьями или постучать в дверь и обнаружить записку «Я в кабаке». Сейчас люди гораздо реже встречаются и общаются лично. Да, вы звоните друзьям, они говорят, что «вот я тут делаю то-то и то-то и сейчас не могу поговорить», и вот эти вот встречи на улицах, когда можно остановиться поговорить, или когда можно просто зайти к другу – этого стало гораздо меньше, и этого, я думаю, не хватает.

    Что касается музыки, то эта вот диджитализация, как мне кажется, привела к тому, что музыка потеряла свою значимость. То есть раньше для того, чтобы послушать музыку, нужно было купить пластинку, а для этого надо было сходить в магазин и эту пластинку выбрать. И если ты был первый на районе, кто эту пластинку купил, то потом к тебе приходили её слушать. И если у человека в доме хорошие пластинки, то это означает, что он хорошо разбирается в музыке. Сейчас всего этого нет, потому что вся музыка доступна в любой момент.

    В: Я знаю, что вы увлекаетесь коллекционированием бабочек и автомобилей. Есть ли в последнее время какие-нибудь новые приобретения?

    Ф: Надо сказать, что я не такой активный коллекционер, потому что я не бегаю целыми днями и не ищу что-то новенькое для своих коллекций. Это как увлечение, которое существует, скажем так, параллельно с моей жизнью. Бывает, что я что-то случайно покупаю, бывает, часто я покупаю какие-то вещи в подарок. То есть, если люди прочитали о том, что я собираю, то вот они мне могут сделать подарок, и мне будет приятно, особенно если на мой вкус эта модель действительно хорошая.

    В: Сейчас многие группы устраивают акустические концерты, концерты с симфоническим оркестром. Не хотелось бы тоже попробовать?

    Ф: Я думаю, чтобы это произошло, надо дождаться тех времён, когда мы состаримся настолько, что не сможем записывать новые пластинки, тогда об этом можно подумать, а сейчас пока мы об это не задумываемся.

    В: Ходите ли на концерты?

    Ф: Да! Я с удовольствием хожу на концерты. Особенно это касается концертов молодых и неизвестных групп в Берлине, да, на такие концерты достаточно часто хожу.

    В: Есть ли вещь, которую никогда не простили бы человеку?

    Ф: Пока такого ещё не было. Поэтому давайте подождём, если такое произойдёт, то я смогу ответить на этот вопрос. Но, как говорят немцы, «пока что всё в зелёной зоне».

    В: Опишите свой идеальный выходной день?

    Ф: Здесь если использовать слово «выходной день», то всё становится немного запутанно, потому что по большому счёту выходной день – это день концерта. То есть это как раз несвободный день от концерта. Таким образом, если говорить о том, как бы я хотел провести день, то, наверное, в первую очередь, отыграть концерт: это поездка на концерт, сам концерт. Я всегда считал, что это лучшее занятие, и мне повезло заниматься тем, чем я всегда хотел заниматься.

    Сегодня появилось ещё кое-что, как можно хорошо провести свободный от концерта день, – это провести этот день с детьми. И вот этот баланс, как мне кажется, сейчас очень удачен, потому что с одной стороны есть дни, когда мы играем концерты, и после этого хочется провести время с семьёй, и наоборот, после того, как провёл время с семьёй, снова хочется играть концерт.

    В: Есть ли какие-нибудь планы участвовать в записи саундтреков к фильмам, или ещё каких-нибудь проектах, помимо группы?

    Ф: Что касается кино, то оно меня практически не интересует, потому что я вырос без телевизора. В то время, когда я рос, мы читали книги, возможно, это стало причиной того, что я сам написал книгу. Так что это сильно меня не интересует, я даже «Джеймса Бонда» не смотрел. То же самое примерно можно сказать и об Интернете – я лучше проведу время на свежем воздухе, чем буду возиться со всеми этими техническими гаджетами. Там можно сесть, заняться написанием книги или ещё чем-то в этом роде.

     

    Источник: https://eatmusic.ru/kniga-klavishnika-rammstein-christian-flake-lorenz-interview-2018/

    | Обсуждение на форуме |

  • Сегодня День рождения мира

    Новая книга Heute hat die Welt Geburtstag/Сегодня День рождения мира Флаке Лоренца выйдет в России. Предварительная дата выхода: 25.05.2018 г.

     Вам когда-нибудь хотелось проехаться гастрольным туром вместе с любимой группой хотя бы в качестве наблюдателя? Благодаря этим мемуарам ваша мечта наконец-то сбудется! Талантливый и робкий, эпатажный и смешной Флаке станет вашим проводником в мир немецкого рока – и вы узнаете все, что творится на сцене и на её задворках.

     Откровенные дневниковые заметки клавишника группы Раммштайн, написанные прямо во время гастролей, открывают занавес в закулисье немецкого рока. Вы сможете взглянуть на других участников немецкой группы, на музыку и на мир не из зрительного зала, а прямо со сцены и из гримерки артиста.

    «Эта книга — калейдоскоп, отражающийся в очках Флаке. Кавалькада концертной жизни, гастрольных курьезов, неизвестной истории легендарной группы, глазами принципиального панка, музыканта и мечтателя. Уверен, данная книга вскоре станет карманным путеводителем преданного поклонника, желающего проследить дорогу малоизвестного клавишника к вершинам мировой славы!» (Глеб Давыдов)

     

    Ниже вы можете почитать образец:

    | Обсуждение на форуме |

  • 2017.10.06 — Интервью с Флаке для Frankfurter Rundschau

    Абсолютно особенное состояние становится повседневностью

    Клавишник Rammstein Кристиан Лоренц о рок-музыке, как профессии, своей панковской юности в Восточном Берлине, и почему было бы неплохо закончить, как Tokio Hotel.

    Он все еще представляется им самим выбранным именем – «Привет. Флаке.» Итак, на «ты». Он не только играет уже много лет в самой известной в мире рок-группе, он также автор уже второго автобиографического романа, и кроме того ему уже 50. «Теперь люди ко мне обращаются на «Вы», изумленно заявляет он в своей новой книге, «кроме продавщиц в восточном Берлине». На днях одна из них назвала его «молодой женщиной». И тогда Флаке, наконец, окончательно отрезал длинные волосы.

    FR – Смотри, эту книгу я только что купил в библиотеке в коробке с книгами на распродажу, прямо напротив штаб-квартиры Rammstein: «1000 мест, которые вы должны увидеть, прежде чем умрёте»…

    Flake – а, прикольно, в этой библиотеке для пенсионеров? Ну, конечно, они хотели от нее избавиться…

    ФР – В твоей новой книге «Heute hat die Welt Geburtstag»  (Сегодня мир празднует день рождения) ты тоже пишешь о многих местах, в которых ты побывал в бесчисленных турах с Rammstein. Какие еще ты хочешь увидеть, пока не умрёшь?

    Флаке – тут есть противоречие: на самом деле я больше всего люблю находиться в Берлине. Когда другие восторгаются эмиграцией или Новой Зеландией или типа того, я всегда думаю: Что мне там делать? Когда я с группой в туре, меня всегда где угодно больше интересуют обычные жилые кварталы намного больше, чем любые достопримечательности.

    ФР – но так ты же рассказывал, что ты специально просил, чтобы вас не всегда селили в отели на окраине города? 

    Флаке – раньше мы вынуждены были сильно экономить, и всегда жили либо за пределами города, либо спали прямо в автобусе перед клубом. Я, например, был 4 раза в Чикаго, но ни разу в самом городе. И потом позже мы захотели хоть что-то увидеть в городе, в котором мы выступаем.

    ФР – в своей первой книге, вышедшей 2 года назад, ты только приоткрыл кран с Rammstein, и сейчас во второй, все хлынет наружу?

    Флаке – нет. В первой книге я просто писал, что мне приходит в голову, когда я оглядываюсь назад на свою жизнь. Rammstein выходил бы за эти рамки. В этот раз я хотел запихать еще пару мыслей и историй, и взял группу в качестве фона. Я – не профессиональный спортсмен. Но в любом случае, фаны не должны ждать книгу-энциклопедию Rammstein.

    ФР – а что они должны ждать?

    Флаке – в книге идет речь о том как я все это вижу и какие уроки извлек. Что абсолютно наплевать, какую ты премию взял или насколько ты знаменит. Если ты просто хочешь жить счастливо, успех или известность – не такой важный пункт.

    ФР – Стиль письма снова очень ассоциативный…

    Флаке – да, я писал именно так, как это сейчас и написано в книге. Если мне позже что-то приходило в голову, что должно было быть раньше, я просто рассказывал с конца, вместо того, чтобы вставлять в начало. Редактор только немного сократил. Он считает, что некоторые моменты я бы лучше рассказывал своему парикмахеру.

    ФР – откуда пришел импульс, кроме музыки, заняться еще и книгописанием?

    Флаке – самые счастливые моменты моего детства, когда я где-то скорчивался и читал Джека Лондона или Эриха Кэстнера. Идея самому что-то написать, меня всегда привлекала. И я всегда испытывал очень глубокое уважение к авторам, потому что они для меня были художниками слова, а я сам говорю довольно некрасиво. И не так много могу рассказать…

    ФР – ты не можешь себе представить, что человек может быть поклонником Флаке, но не быть поклонником Rammstein?

    Флаке – да, есть такое. Потому что нормально, что человек находит музыку хорошей, а книги полнейшим вздором.

    ФР – может быть это потому, что ты как клавишник Rammstein – странная фигура среди всех этих брутальных мужчин. Фанат Флаке, наверно, любит в тебе твои анархические и аутентичные черты, и к этому больше подходит музыка, которую ты играл с Feeling B: парни, которые просто выходят на сцену и начинают играть, и которые смогли стать первой панк-группой ГДР, и даже в студии и в текстах звучат, как гаражный рок и импровизируют со звучанием. Rammstein – это что-то противоположное, все рассчитано, построено и отлажено – Искусство, в том числе в смысле слова «искусственный».

    Флаке – я нахожу Rammstein тоже очень аутентичным. Даже больше, чем Feeling B. Тогда мы, в общем-то, не особо себя затрудняли. Rammstein – очень профессиональная группа, но при этом настоящая. Мы не делаем того, что мы не хотим делать, и тех вещей, которые «современные» или на которые спрос есть. И публика это замечает.

    ФР – Но ты пишешь «это относится к моему образу на сцене, что я выгляжу немного по-другому и отличаюсь от других». Звучит не очень аутентично, как подлинное лицо, а как распределение ролей в театре.

    Флаке – нет, я веду себя на сцене так, как это соответствует моему характеру. Конечно, преувеличенно. Но я не веду себя, как злой металл-хед. Я вообще, в моей частной жизни, не слушаю много металла. Я заметил, что музыкальное направление не является решающим. Реализовать себя можно, если между людьми возникает «химия»

    ФР – ты размышляешь в книге о том, что часто это просто случайность, какую музыку человек в юности слушает, и в каком направлении и как жизнь складывается. Когда тебе стало известно, как ты понял, что вы с Feeling B сформировали большую часть целого поколения молодежи ГДР?

    Флаке – что группа может сформировать кого-то, как личность, я понял на собственном примере с  Suicide, Sisters of Mercy и Sex Pistols. Я тогда очень восхищался панками из восточного Берлина, которые ругались и сквернословили на улицах, ничего не боялись и, так называемым обывателям кричали – «вы – наци!». Те, в свою очередь, кричали «по тебе плачет газовая камера», ну или что-то в этом роде. Это была настоящая война, в которой нужно было себя однозначно позиционировать. Я тогда в гардеробе учебной мастерской, где я работал, проколол себе уши, и вставил серьги-кольца собственного изготовления! Я думал, что весь город смотрит на меня. На самом деле, на меня никто не обращал никакого внимания, но я считал себя самым ненормальным  в своем районе. И с этим чувством я ходил весь день.

    ФР – это такая жизненная позиция, которая всегда остается, неважно, сколько тебе уже лет?

    Флаке – Я думаю, да. Конечно, сложно всю жизнь играть в панков. И музыку и роль. Но некоторые вещи, ты все равно видишь через эту призму восприятия. Но это могло бы быть, даже если бы не было никаких панков. Rammstein – не панк-группа. Но в некоторых членах группы, внутри остается много панковского, потому что мы все оттуда вышли.

    ФР – но в то же время ты описываешь, что нужно быть очень дисциплинированным, когда группа становится по размеру, как небольшое предприятие. Это противоречие профессиональных музыкантов, для которых музыка стала из хобби работой?

    Флаке – с этим противоречием я живу каждый день. Дисциплина показывает уважение к окружающим, например, пунктуальность. Когда высокие требования к качеству музыки, ты должен стараться. Это просто. Ты должен целый день репетировать. Панк достиг своей границы. С Feeling B мы достигли своего зенита, и не могли стать лучше, мы просто продолжали на том же уровне. Для нас это было неудовлетворительно.

    ФР – тот кто в ГДР под влиянием Feeling B стал панком, уже наверно, никогда не стал снова полностью добропорядочным. А куда ведет Rammstein?

    Флаке – переворот все изменил, изменил представление о врагах… На востоке раньше было все просто – «те, которые наверху», это значит партийные бонзы, и те кто им прислуживал, силовики. После переворота стало сложно найти такого простого и очевидного врага. Rammstein в каждой песни рассказывает разную историю. В конечном итоге, речь всегда идет  о людях и отношениях между ними. Это уже нельзя определить просто в рамки юношеской потребности высказаться. Каждый для себя может что-то вынести из этих историй.  Что всех объединяет в конце концов, это желание себя с кем-то идентифицировать и отделить себя от родителей, от старшего поколения. Вот для этого существует тяжелая музыка. Никто из молодежи не захочет себя отделить от родителей популярными шлягерами.

    ФР – итак, папа играет в Rammstein. Как твои дети могут разделить границы?

    Флаке – Точно! Они делают это с хит-радио, как оно называется? Энерджи! И это меня действительно выводит из себя! Леди Гага – это еще самое лучшее из всего этого! Эта танцевальная музыка и весь этот вздор мне просто выносит мозг! Таким образом они очень хорошо умеют бунтовать против меня!

    ФР – как следует из книги, успех не имеет значения. Или как ты раньше уже сказал, человек не должен заниматься искусством, чтобы купить недвижимость. 

    Флаке – такие высказывания делает человек, когда он наполовину панк…

    ФР – ну и как оно, больше 20 лет играть в такой успешной группе? Нельзя скрыть, за этим стоят большие ожидания?

    Флаке – происходит что-то странное — абсолютно особенное состояние становится повседневностью. Вся жизнь встает на голову. Ты должен учиться выстраивать дистанцию, между тем, что ты делаешь, и тем, кто ты на самом деле.

    ФР – как это?

    Флаке – между тем, когда ты живешь нормальной жизнью, и когда ты стоишь на сцене.

    ФР – и зачем тогда все это? В одной главе в книге ты описываешь в качестве примера, как ваш гитарист Пауль, который во времена ГДР носил гитару в пластиковом пакете, сегодня хорошо умеет наслаждаться жизнью. А ты живешь в том же месте, что и жил во времена ГДР. Ты не хочешь воспользоваться этими преимуществами?

    Флаке – аах, мы уже старые, чтобы начинать выпендриваться и влюбляться в шикарную жизнь. Это как знак внутренней неуверенности в себе или недостаточного образования. Кто покупает себе виллу, только потому что может купить?

    ФР – и куда тогда девать все эти деньги?

    Флаке – я могу сказать куда, в сценическое шоу. Мы только потому в состоянии играть такие большие шоу по всему миру, что мы не боимся это все оплачивать. Ну и потом остается уже не так много.

    ФР – кстати, что касается всего мира, в Германии Rammstein стал мега-группой только после того, как вы стали успешны и знамениты за границей. Тогда вы с большим удовольствием ездили в зарубежные туры. Это так и остается сейчас?

    Флаке – в Германии как-то больше сомнений. Немцы сами по себе немножко… скажем, так: даже ABBA считали в Швеции изменниками родины. Там их никто не слышал, потому что они гастролировали по всему миру. Но что касается нас, это не так. Но за границей нас просто по-другому воспринимают. И я боюсь, что это так и останется. Что немцы могут просто развлекаться, было бы таким развитием событий, которое я не представляю.

    ФР – в конце концов, Rammstein – одна из известнейших марок «сделано в Германии». Ты пишешь: «когда я был в Египте, и говорил, что я из Германии, люди кричали мне вслед восторженно – Беккербауэр! (известный немецкий футбольный тренер) и зауэркраут! (кислая капуста). Ну кричали ли они – Rammstein и зауэркраут?

    Флаке – на самом деле, кричали они «зауэркраут» и «Гитлер», но я не хотел, чтобы в книге стоял Гитлер.  Это была бы конечно, мечта, заменить Гитлера на Rammstein.

    ФР – некоторое время назад тоже безумие было вокруг Tokio Hotel. Сейчас о них почти никто не вспоминает. Ты не боишься, что вы уже перешли свой зенит, этого не заметив?

    Флаке – Опасность существует. Для каждой группы, и для нас тоже. Но это бессмысленно постоянно об этом размышлять, с чем ты будешь иметь успех, а с чем нет. Если мы разделим судьбу Tokio Hotel, значит, так тому и быть. Мы просто записываем пластинку, когда у нас есть желание это делать. Как раз сейчас это желание есть, и будет очень хороший новый альбом. Он выйдет, наверное,  в следующем году. И либо она понравится людям, либо нет. Я не задаю себе таких вопросов, надолго ли мы затянули. Ты не можешь постоянно выпускать новые диски! В мире уже существует так много плохой музыки, что хорошую уже почти не услышишь.

    Steven Geyer ( 06. 10. 2017 )

     

    Перевела Юля Давыдова

    Большое спасибо за перевод!

    Оригинал

    | Обсуждение на форуме |

  • Релиз аудиокниги Флаке «Der Tastenficker»

    25 марта 2016 состоится релиз аудокниги Флаке «Der Tastenficker». На странице предзаказа приведены такие слова автора:
    «Никто, говорю вам, никто в жизни бы не увидел эту аудиокнигу, если бы я случайно не попал в эту группу. Хотя «случайно» — не самое подходящее слово, скорее уж это случилось по недоразумению. В Feeling B я играл на бас-гитаре, а в новой группе нужен был современный, технически сведущий клавишник. Я задаюсь вопросом, сколько еще я могу совершить в своей жизни? Иногда я размышляю, что бы со мной случилось, если бы я родился в Западном Берлине или во Вьетнаме. Но еще интереснее думать о том, что же происходит в моей жизни. Я учитываю возможность катастрофы или смертельной болезни в любой день. Или я уже спятил? Мне нужно это обдумать. И вообще, где мои очки, и почему я сижу здесь?
    ФЛАКЕ»
    Ссылка на предзаказ:
    http://www.thalia.de/shop/adventskalender-aktion/artikeldetails/der_tastenficker/flake/EAN9783864843372/ID44068083.html;jsessionid=0D40E0E5683DA422A3829F079066A40B.tc1pc