14 февраля состоялась премьера клипа Till The End. По соображениям цензуры, релиз был выложен только на сайт visit-x.net. Режиссёр Зоран Бихач.
Метка: Till Lindemann
-
2019.11.13 — Интервью Тилля Линдеманна и Петера Тэгтрена журналу Revolver.
«Здравствуйте, меня зовут Тилль Линдеманн. Я из Германии, и я очень плохо говорю по-английски».
Два из этих трех утверждений верны. Вещатель действительно Тилль Линдеманн, певец, наиболее известный как фронтмен индастриал-металл пироманов Rammstein. То, что он из Германии тоже верно. Но Тилль скромничает по поводу своего английского, в конце концов, он не так уж и плох. Пока я беседовал с творческим партнером Линдеманна, Петером Тэгтгреном (фронтменом Hypocrisy и Pain) о их совместном проекте, в разговор неожиданно ворвался фронтмен Rammstein и сердечно присоединился к нам, используя своё фирменное сногсшибательное обаяние.
Я разговаривал с Тиллем и Тэгтгреном через видеомост, когда они были в России, во время их длительных съемок видео. Они дали интервью в преддверии выхода F & M, превосходного второго альбома их совместного проекта Lindemann. Эта эклектичная коллекция неотразимых песен, включающая в себя металл, индастриал, техно, хип-хоп, классику и даже танго, смешивает уникальные творческие видения двух артистов в нечто необыкновенно увлекательное и отличное от их основных проектов.
Хотя Lindemann может считаться сайд-проектом для обоих его членов, это все еще большая работа. «У нас довольно жестокий график», — весело объясняет Тэгтгрен о повестке дня перед выпуском альбома. Конференц-зал отеля, из которого они звонили, переполнен людьми, а связь между Россией и Америкой довольно сомнительная. Тэгтгрен отметил: «Мы стараемся сбалансировать весь процесс… Мы всегда должны контролировать всё, что происходит вокруг нас».
Дуэт заботится обо всём, что касается проекта Lindemann, но у них есть небольшое разделения труда. Тэгтгрен фокусируется на музыкальной составляющей, в то время как Тилль направляет свой острый взгляд на визуальную эстетику группы, от фотографии и дизайна до их умопомрачительно сюрреалистических музыкальных клипов, самым последним из которых является чрезвычайно кровавый и сексуально откровенный клип Knebel. В интернете он лишь раз транслировался в своем оригинальном варианте, затем была выложена зацензуренная версия.
Хотя роли Тилля и Тэгтгрена в группе разделены, они оба очень скрупулёзно рассказывают о Lindemann, чтобы передать чувство глубокого партнерства, охватывающего каждый аспект группы. Проект может показаться сольным предприятием из-за его названия, но это совсем не так. Чувство партнерства в дуэте интуитивно проявляется в том, как они общаются друг с другом: у них по дружески веселая, непринуждённая энергия в общении, с которой они рассуждают о только что закончившейся изнурительной съемке, а также о их долгой совместной истории. Они рассказывают об этой истории, мрачности альбома F & M, их запутанных видео и удивительных музыкальных влияниях, а также многом другом в нашем интервью.
— Между тем моментом, когда вы задумали этот проект, и вашим фактическим первым релизом Skills in Pills в 2015 году, был 13-летний разрыв. Что это за задержка?
Петер Тэгтгрен: — Мы оба были заняты с нашими группами. Мы всегда хотели сделать что-то вместе, но время никогда не было на нашей стороне вплоть до 2013 года.
— Вы не думаете, что сейчас поймав определённый темп и выпустив два альбома за пять лет, вы можете выпускать релизы с большей частотой?
Петер Тэгтгрен: — Это сложный вопрос. Наши основные группы по-прежнему для нас в приоритете, но мы стараемся работать незаметно, когда есть время и когда есть вдохновение. Я имею ввиду, что у нас всегда есть определенное вдохновение, но мы должны иметь спокойный рассудок, чтобы действительно сосредоточиться на всём. Однако, когда мы начинаем работать, то продвигаемся очень быстро.
— Ребят, а где вы находите идеи для музыкальных клипов Lindemann?
Тилль Линдеманн: — Чаще всего они приходят вместе с песней, то есть содержание песни может вызвать некоторые идеи — странные идеи. Иногда мы можем использовать противоположную идею клипа относительно смысла песни, чтобы создать некоторые трения. Но в основном идеи приходят из музыки … и благодаря сумасшедшему режиссеру.
— Тексты песен с альбома Skills in Pills написаны на английском языке. На новом альбоме уже немецкая лирика. Как так получилось?
Тилль Линдеманн: — Мы выпустили первый альбом на английском языке, потому что мы не хотели сталкивать его с Rammstein. Вы знаете, что альбом звучит похоже на Rammstein, по крайней мере, немного. И чтобы отвести мой соло проект подальше, я сделал альбом на английском языке. В конце концов, это совсем другое дело, но теперь мы начали записывать наш театральный проект на немецком языке.
Мы сделали музыку для театрального проекта под названием «Гензель и Гретель», как у Братьев Гримм, это очень современная пьеса в Гамбурге. Очень необычная, очень современная с проекциями на заднем фоне… Нас попросили написать к пьесе три песни, и в итоге получилось пять. Так что наш мини-альбом был почти закончен, так всё завертелось, и мы решили написать еще больше песен. Это был очень творческий процесс! В то время я работал над несколькими песнями, и Петер тоже писал.
Короче говоря, все началось с театрального проекта, потом мы помешались на хип-хопе, потом написали колыбельную, а также танго … в конце концов, мы сошли с ума на креативе.
— Вы никогда не думали написать песню на каких-нибудь других языках?
Тилль Линдеманн: — Определённо я хотел бы сделать действительно классную испанскую песню. Предстоящая мечта — сделать песню на русском, её мы можем записать уже очень скоро.
— Я не говорю по немецки, но я попытался найти некоторые переводы песни Steh Auf, чтобы понять историю, которую вы повествуете. Не могли бы вы рассказать о ней?
Тилль Линдеманн: — У каждого есть свои интерпретации песен, ну вы знаете, смыслы и тому подобное. Люди придумывают очень странные идеи касательно этой песни. Но я расскажу вам о её смысле. Песня о ребенке, который просыпается рядом со своей скончавшейся от передозировки матерью, поэтому я пою: «Мама, встань, пожалуйста. Снаружи воздушные змеи в небе, цирк приехал в город, давайте выйдем! Сегодня солнечный день. Я хочу повеселиться»! Но ее глаза широко открыты — она уже умерла от передозировки. У нее на руках червоточины. Призыв «вставай» (Steh Auf) звучит действительно сильно, и в этот момент вы понимаете суть…
— Это действительно очень мрачно, и кажется, что именно эта мрачная стилистика выделяет альбом на фоне предыдущего, включая менее очевидный юмор. Это был естественный сдвиг для вас?
Петер Тэгтгрен: — Я думаю, что все произошло естественным образом. Мы никогда не планируем идею текстов и музыки, это просто зависит от того, в каком настроении вы находитесь. Очень трудно проснуться однажды утром и сказать: «Сегодня я собираюсь написать что-нибудь о бла-бла-бла». Всё просто приходит само собой, и вы думаете: «Мне нужно это использовать».
Мрачнее ли этот альбом, чем предыдущий? Я не знаю. Да, может быть. Я бы сказал на предыдущем альбоме было немного больше юмора.
Тилль Линдеманн: — Да, у нас были более забавные кульминации, такие как золотой дождь и всё такое.
— Почему для вас так важно добавлять юмор в песни?
Тилль Линдеманн: — Ну, это зависит от ситуации. Конечно, время, когда мы писали первый альбом, было совершенно другим, чем то, в котором мы живем сейчас. Мы становимся старше, у нас есть иной опыт, люди вокруг нас другие. Я думаю, что со временем темы, которые вы освещаете, меняются, потому что ваша жизнь изменилась, она переходит от чего-то одного к чему-то другому.
Когда я слушаю первые песни, которые я написал в Rammstein, я улыбаюсь, потому что темы того времени были такими глупыми. Но, знаете ли, мы развиваемся. Жизнь меняется. Я думаю, что сейчас мы стали лучше…
Петер Тэгтгрен: — Да!
Тилль Линдеманн: — Сейчас у нас больше профессионализма, и мы добились большого прогресса.
Петер Тэгтгрен: — К тому же мы не печёмся за успех проекта. Мы просто сидим и пишем, и мы не думаем о том, что «о, это будут слушать тысячи и тысячи людей» или что-то в этом роде. Мы просто думаем о том, как это хорошо или круто, о том что это приносит нам, о том, что мы тащимся от этого.
— И правда. А вы пишите музыку, сидя в одной комнате, или раздельно и только потом собираетесь?
Тилль Линдеманн: — Петер присылает мне файлы, я сажусь и пытаюсь вытащить какие-то идеи из этого материала, какое-то вдохновение. Я бы сказал, что в 60-70-ти процентах случаев я слушаю инструментальную часть и пытаюсь написать к ней какую-то лирику. В большинстве случаев я пишу подходящие тексты, затем прихожу в студию Петера, и мы всё сводим. Затем мы переходим к аранжировке, подбираем партии припева и мелодии. Это довольно длительный процесс, но мы хорошо готовимся. Так как это работа на расстоянии, я хорошо готовлюсь перед тем как ехать в студию в Швеции.
Петер Тэгтгрен: — Мы всё время общаемся, а затем мы начинаем отправлять друг другу файлы. Иногда он присылает мне файлы, как он поёт в ванной, тогда я включаю его запись и начинаю писать музыку вокруг неё. Мы посылаем материал туда и обратно, много обсуждаем его, затем мы подготавливаем его настолько хорошо, насколько только можем, и тогда, наконец, мы идём в студию, чтобы создать настоящие записи, и мы уже знаем, что делать. Мы очень хорошо подготовлены.
— Вы оба начинали как барабанщики. Как вы думаете, это помогло вашему сотрудничеству?
Петер Тэгтгрен: — Ну, у нас у обоих хорошее чувство ритма, так как мы оба барабанщики. Я думаю, что это помогает! Мы всегда пытаемся сделать материал более ритмичным.
Тилль Линдеманн: — Я уже давно не играю на барабанах, но мы все время сидим и киваем головами… Затем мы смотрим все изображения, особенно для видео, как будто мы работаем в ритме. Иногда очень трудно ладить с видеорежиссерами, потому что они хотят показать фотографии и изображения, в то время как мы работаем с ритмом.
— Как вы думаете, вы когда-нибудь приедете в составе Lindemann в США?
Петер Тэгтгрен: — Никогда не говори «никогда», вы же знаете. Мы начинаем европейский тур в начале февраля, также поедем в Россию и в Украину, в Киев.
Тилль Линдеманн: — У нас сейчас очень жесткий график, например, съемки видео. Мы сделали уже три видео за эти выходные, после этого сделаем ещё одно, а затем мы также будем работать над рекламными акциями. После этого мы пойдём на репетицию, чтобы собрать группу вместе и начать репетировать музыку, включая старые записи, подготовим правильное световое шоу и настроим сцену. В конце января мы отправляемся в европейское турне, заскочив ненадолго в Россию, но потом мы возвращаемся на фестивали. Следующий год полностью забронирован, но после… Кто знает? Мы бы с удовольствием приехали. Мы любим американскую публику.
— Какими были ваши шоу до этого момента?
Петер Тэгтгрен: — Мы провели своего рода разогревочный тур по России и Украине, 10 концертов или что-то в этом роде, просто чтобы начать чувствовать, черт возьми, что мы делаем. Так что теперь мы собираемся усовершенствовать шоу, перенастроить его, а затем показать большой толпе. Может быть, и не будет спроса! Может быть, мы все еще будем играем для маленькой горстки людей в клубе, никогда точно не знаешь. Хотя мы еще не знаем, но мы надеемся, что всё будет хорошо. Мы вкладываем много усилий во многие визуальные составляющие, плюс свет и атмосфера. Мы никогда не сможем сделать что-то подобное Rammstein, понимаете? Мы сделаем всё по-другому.
— Я полагаю, что вы совсем не будете использовать огонь?
Петер Тэгтгрен: — Нет, никакого огня. Я думаю, что они (Rammstein) являются экспертами в этом вопросе, и так и должно быть.
Тилль Линдеманн: — Нет, нет, я думаю, что эта часть шоу для других групп. Это должно быть непосредственно, как хардкорный рок-н-ролл.
— Кажется, что на вашу новую пластинку сильно повлияла танцевальная музыка. Я уже представляю, как слушаю трек Steh auf в клубе и танцую под него.
Петер Тэгтгрен: — Если вы можете танцевать под Steh Auf, то на пластинке есть еще несколько песен, под которые вы тоже сможете танцевать. Альбом очень разнообразен, в нём столько разных оттенков.
Тилль Линдеманн: — Да, там много хип-хопа, также танго …
— Вы слушаете много хип-хопа?
Тилль Линдеманн: — Иногда. Вы не можете избежать его! Хип-хоп есть везде: на всех музыкальных станциях, радио и телевидении. Он повсюду. Я не большой поклонник хип-хопа, но я уважаю все жанры музыки, и некоторые из них действительно крутые. Например, даже если музыка не в моем вкусе, я всё равно слушаю аранжировки, я слушаю звуки и последовательности, мне нравятся брейк-биты. Вы можете многому научиться у хип-хопа и рэпа и перенести эти методы в хэви-метал и рок-музыку. Если ваши уши готовы слушать, а разум открыт, вы можете многому научиться. Многие люди говорят: «Я ненавижу это» или «я даже не хочу это слушать», но я думаю, что это большая ошибка. Вы можете многому научиться. Эти ребята очень много работают.
— У меня только один вопрос к Тиллю, вы не обязаны на него отвечать, но этим летом появились заголовки о том, что вы сломали парню нос за грубость по отношению к вашей подруге. Это правда?
Петер Тэгтгрен: [Смеётся] — Это сейчас расследуется!
Тилль Линдеманн: — Адвокат уже ждет меня, но … да тот парень был грубым мудаком, и довёл до слёз подругу моего друга. Но это же всё жёлтая пресса.
Перевод: Данила Маркелов
-
Новый сборник стихов Тилля Линдеманна «100 Gedichte»
5 марта 2020 года будет опубликован новый сборник стихов Тилля Линдеманна под названием «100 Gedichte» (100 стихов). Это будет третья книга после Messer и In stillen Nächten. По словам издателя, Тилль в этом сборнике «неоднократно ссылается на классические формы поэзии и смешивает их с собственным юмором и большой иронией».
В тот же день будет переиздана книга «Майк Олдфилд в кресле-качалке. Заметки отца», написанная отцом Тилля, Вернером Линдеманном. Напомним, впервые книга была издана в 1988 году. Она повествует о девятимесячном периоде, в течение которого Вернер Линдеманн жил со своим 19-летним сыном (в книге Тимм) и воспоминаниями о войне. В 2006 году книга уже переиздавалась. На этот раз издание дополнит эпилог Тилля.
Издание 1988 года 
Издание 2006 года Источник:
www.rammsteinworld.com -
Тилль Линдеманн снимает в России документальный фильм о себе
Тилль Линдеманн снимает о себе документальный фильм в России.
Лидер немецкой рок-группы Rammstein Тилль Линдеманн, совершающий сольное турне по России, снимает документальный фильм, в котором расскажет о своей творческой и личной жизни. Об этом сообщили ТАСС во вторник в пресс-службе организатора его гастролей, компании T.C.I.
«Именно здесь и сейчас, в рамках книжно-музыкального тура Messer, артист начал съемку своего документального фильма», — сказали организаторы.
Съемочная группа сопровождает артиста на автограф-сессиях и шоу. Также в тур вместе с ним отправился режиссер Зоран Бихач, снимавший клипы группы Rammstein и сольного музыкального проекта Линдеманна. Подробности фильма и дата выхода пока не известны, однако в пресс-службе подчеркнули, что он «раскроет тайны закулисной и личной жизни артиста».
Сейчас Линдеманн выступает в разных городах России в рамках своего сольного турне. Он уже побывал в Петербурге, Москве, Новосибирске и Иркутске. В ближайшее время иностранный артист споёт перед жителями Самары.
//tass.ru/kultura/5900176?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop
-
2018.11.28 — Интервью с Тиллем для forbes.ru
Солист Rammstein рассказал Forbes Life о сборнике стихов «Нож», его окровавленных страницах и предстоящем туре по Сибири.
После сумасшедшего успеха сборника «В тихoй ночи. Лирика» в 2016 году фронтмен группы Rammstein инициировал перевод на русский язык и своей первой книги стихов — «Messer» («Нож»). Впервые она вышла еще в 2003 году, когда Тилль Линдеманн был сорокалетним панком в вечных ожогах от огненных шоу группы Rammstein. Тогда провокационная книга наделала в Германии много шума. В русском издании каждое стихотворение публикуется на двух языках, немецком и русском. Линдеманн долго подбирал переводчика и остановился на фантасте и поэте Евгении Витковском. Книга вышла 27 ноября в издательстве «Бомбора».
В России Тилль Линдеманн представит свою раннюю лирику в неожиданном книжно-музыкальном туре «Messer», в рамках которого он даст серию поэтических концертов, выделяя отдельный день для автограф-сессии. О российских фантах, своем отцовстве и уходе близких друзей Тилль Линдеманн рассказал Наталье Ломыкиной.
— Сборник «Нож» — стихотворения довольно юного Тилля, которые интересны читателям прежде всего потому, что их написал Линдеманн, лидер Rammstein, артист и музыкант. Нет ощущения, что ты продаешь свою юность?
— Не думаю. Я начал писать лет в 27. Одно из стихотворений, «Туман» («Nebel»), было написано первым — это действительно было очень давно. Другие написаны позднее. Там, я думаю, собрано два десятилетия моей жизни.
— Насколько изменился лирический герой, насколько изменился за это время ты сам?
— Лирический герой для меня существует вне времени и пространства. Он все время здесь. Меняется только мой стиль, манера письма. Раньше мне нравилось писать без рифмы, я предпочитал белый стих. Сейчас же мне это дается с трудом, поскольку я вынужден писать более или менее рифмованные тексты для песен. Это моя основная профессиональная деятельность — сочинять песни. И поскольку для музыкального текста нужна рифма или хотя бы ритмический каркас, я постоянно попадаю в зависимость от рифмы. Поэтому когда я пытаюсь написать рассказ, историю, просто художественный текст, мне это дается очень тяжело. Все время впадаю в рифмоплетство.
Но, возвращаясь к твоему вопросу, я хочу еще раз подчеркнуть, что мой лирический герой — вне времени и пространства. Мои стихи не привязаны к конкретным событиям. Это то, что приносит мне радость. Свобода самовыражения — вот то, для чего я пишу стихи. Я думаю, это вообще единственный механизм, который необходим для писательства. Я могу это сравнить с сублимацией. Как у Фрейда, сублимация — это побег. Мои стихи — это компенсация моих страхов, импульсов, влечения. Все беды и тревоги, которые нужно компенсировать, переживает мое лирическое «я».
— Герт Хоф (художник по свету группы Rammstein — FL) в предисловии пишет, что ваши стихи — поэтический суицид. Насколько это точная метафора?
— Мой друг Герт Хоф (он умер, у него был рак, и я очень сильно по нему скучаю) был мастером драматического слова и широкого жеста. Как он написал? Поэтический суицид? (Смеется.) Понятия не имею, что это значит. Это он написал, не я. Для меня это чересчур. Слишком драматично. Но эта эффектная метафора вполне в его духе. Он как никто умел делать шоу. И он считал, что слова передают энергетику. Он написал для моей книги предисловие, и я оставил эту фразу в память о нем.
А вообще, конечно, ну что такое поэтический суицид? Что за ерунда! К черту эти словесные излишества.
— Куда выразительнее пятна крови, разбрызганные по страницам. Это же ваша кровь?
— Да. Отличная идея, правда? Это было в Москве. Да кажется, прямо здесь, в отеле напротив. Глеб! (К разговору присоединяется друг Тилля и менеджер проекта Глеб Давыдов.) Мы же где-то здесь придумали залить все кровью?
Г. Д.: Да, именно здесь.
Т. Л.: Точно! Я помню, было ужасно трудно найти острый нож.
Г. Д.: Два первых были слишком тупые. Ничего не вышло. Мы сидели в номере отеля, было пять часов утра. Я, конечно, никогда этого не забуду. Пять утра, отель, водка, входит окровавленный Тиль и говорит: «Нашел нормальный нож, давай это сделаем».
Т. Л.: Первый надрез не получился — кровь не текла.
Г. Д.: Второй был примерно сантиметровый.
Т. Л.: (Показывает шрамы на руке.) Один из этих. Видишь, вот этот, поглубже.
Г. Д.: Все было в крови! Я, все бумаги, пол…
Т. Л.: Отличный такой ужастик на Хеллоуин. Кровавый хоррор в духе Rammstein. (Хохочет.)
Г. Д.: Чистый рок-н-ролл! Бутылка водки и стакан крови.
Т. Л.: Мы пошли в номер к Анару (Анар Рейбанд, друг Тилля Линдеманна — FL).
Г.Д.: И начали брызгать листы кровью, пока она не успела засохнуть. Мы подносили и подносили Тиллю листы.
Т. Л.: Отличная была ночка!
Г. Д.: Я потом залпом выпил водки, потому что иначе справиться с эмоциями было невозможно. Все вокруг было в крови: белые стены, листы бумаги, пол, мои руки — все!
— Посмотрите на этого человека — на его руках кровь лидера Rammstein. А если серьезно. Поэтический суицид — метафора Хофа, но в стихах очень много размышлений о смерти. Вы когда-нибудь задумывались о самоубийстве всерьез?
— Как видишь, я жив. (Смеется.) Если честно, слишком глубокий вопрос. Я думаю, каждый человек в определенные моменты жизни размышляет о самоубийстве.
— Для тебя это решение сильного человека или проявление слабости?
— Мне сложно ответить однозначно, потому что в моей жизни было несколько хороших людей, более-менее близких друзей, как Честер из Linkin Park, которые покончили с собой.
Застрелиться… Для меня это загадка. Курт Кобейн, как он смог выстрелить? Конечно, нужна смелость, чтобы это сделать. Черт возьми, ты стреляешь себе в лицо! Ты смотришь на эту долбаную смерть. И тут возникает вопрос. Если ружье стоит на полу, как вообще дотянуться до курка, ногой что ли? (Изображает, начинает кривляться, смеется.) А пистолет? Как держать пистолет? Не хочу об этом думать. Трудно об этом говорить. Это уже не стихи, а реальные люди. Когда ты больше не хочешь жить, это, возможно, твой самый смелый поступок или окончательное поражение. Зависит от ситуации. Это хороший вопрос, но на него очень сложно ответить.
— Какой твой главный стимул жить?
(Отвечает по-русски.) Девочки!— Тут я должна немедленно спросить про стихотворение «С добрым утром». Сейчас я его открою.
— (Смеется.) Не надо! Я знаю, какое стихотворение ты имеешь в виду.
Это не я! Это лирический герой! (Смеется.) Ты только посмотри на меня. Отличный парень же!
— Ясно. Тилль Линдеманн вечно молодой. Так и запишем.
— Вот такие разговоры мне нравятся. Хотя, конечно, он — лирический герой — это я. Но затем и нужна музыка, чтобы не думать о возрасте.
— Книжно-музыкальный тур «Messer» довольно большой: там и Самара, и Новосибирск, и Иркутск. Ты когда-нибудь был в Сибири?
— Да, я был в Новосибирске, но очень давно, когда занимался спортом. (В 1978 году Линдеманн был членом сборной ГДР на чемпионате Европы по плаванию среди юниоров, должен был выступать на Олимпиаде’80 в Москве, но покинул спорт из-за травмы — FL.) Я уверен, что за это время все очень изменилось, и жду этой поездки. Вместо обычной автограф-сессии мы решили придумать особенное шоу, сочетающее музыку, стихи и живое общение. Это будет литературно-музыкальный концерт с актерами, чтением стихов и музыкальной программой.
Я знаю, что все пройдет отлично, потому что русская публика очень отзывчивая.
И я с легким сердцем отправляюсь в этот тур. Когда-то я специально записал песню для моих мексиканских фанатов, для испаноговорящих поклонников, теперь же я специально написал песню «Москва». Я постарался вложить в нее что-то русское, родное для вас. Потому что я знаю, у меня большой фан-клуб здесь в России.
— Да, многочасовая очередь за сборником «В тихой ночи. Лирика» два года назад — отличное тому доказательство. Тилль, если бы твой отец был жив, ты подарил бы ему книгу своих стихов?
— Не знаю. У меня были очень непростые отношения с отцом. Но я очень часто думаю о нем. Недавно в Германии газета Süddeutsche Zeitung вышла со специальным приложением, где 10 писателей, музыкантов, артистов обратились к своим умершим отцам, написали им письма. Мама дала мне прочесть. И я все время к этой мысли возвращаюсь, думаю, что бы я сказал, если бы мог бы сейчас написать ему письмо.
Интересный очень проект. Довольно неожиданно, что его сделала серьезная ежедневная общественно-политическая газета. Написать письмо отцу, с которым ты уже никогда не сможешь поговорить, — это, конечно, история о прощении, о памяти. Можешь ли ты простить? Может ли твой внутренний ребенок повзрослеть, принять и отпустить? Очень крутая штука. И у меня, конечно, это вызвало особый интерес. Я честно спросил себя, мог бы я принять участие в этом проекте, и честно ответил, что не готов. Я бы отказался. Я пока не могу даже начать этот разговор с отцом.
— А каков сам Тилль Линдеманн как отец? В этой книге очень много стихотворений о женщинах, которые пишет Тилль-мужчина. А как Тилль-отец относится к такой брутальной лирике в адрес своих дочерей?
В отношении своих дочерей я абсолютный буддист. Иначе просто не выжить. Когда дочери приводят домой своих парней, моя первая реакция — «окей, где моя бейсбольная бита?» Хочется сразу поговорить с этими кретинами по-мужски. Но я останавливаюсь, говорю себе: «Дыши глубже, думай о хорошем, вспомни себя». Так что когда к нам домой приходит очередной идиот со мной познакомиться, я говорю «привет» и веду себя очень мило. А потом выхожу в другую комнату и: «АААА!» (Смеется). Я стараюсь быть милым, добрым и приветливым, потому что не хочу причинять боль моим дочкам, я не хочу, чтобы они отдалялись от меня. Какого бы кретина они не привели, я встречаю его доброжелательно: «Добрый день! Заходи, хочешь выпить? Воды? Водки?» Я предлагаю выпить, а потом, когда они напиваются до беспамятства, их нутро выходит наружу. Дочь прибегает и кричит: «Папа, что ты наделал, почему он так себя ведет, я думала о нем совершенно иначе, зачем ты его напоил…» Я только развожу руками. Я же ничего не делал — это он сам. (Смеется.) Мои дочери просто сами приходят к тому, что это не тот выбор, которого они достойны.
— Прошлый сборник стихов — «В тихой ночи» — представляли в Гоголь-центре. Никита Кукушкин сделал сумасшедший спектакль — никто и подумать не мог, что стихи Линдеманна можно так здорово сыграть на сцене. Но больше этот спектакль не повторяли. Это твое решение?
— Я не знаю, почему они больше его не ставят. Я совершенно не возражаю, наоборот. Пожалуйста, берите, ставьте — я только за.
— Понравился спектакль?
— Да, очень. Хотя, честно признаюсь, первые несколько минут мне было очень непривычно и странно. Шесть человек на сцене — почему, зачем, что они делают? Это было очень экстремально для меня. Я подумал: «Что за черт?!» В немецком языке есть слово fremdschämen — стыд на грани ужаса. Мне все показалось гиперболизированным: движения, жесты. Словом, (говорит по-русски) русская драма. Но через несколько минут меня совершенно захватило то, что я видел. Это был мощный спектакль, да. Я был тронут. Может, и с «Ножом» получится что-то подобное.
Источник:
-
Cистема YONDR на мероприятии Messer
Пронос и использование любой фото / видео техники на концерт категорически запрещен!
Будет действовать Зона Без Телефонов (Phone Free Zone). При входе в зал будет работать система YONDR. Вас попросят положить телефон в специальный чехол. Он будет закрыт таким образом, что воспользоваться телефоном в концертном зале вы не сможете. Если потребуется воспользоваться телефоном, вам необходимо выйти из зала, при выходе разблокировать чехол YONDR и вернуть его менеджеру. Воспользовавшись телефоном вы сможете вернуться в зал, снова закрыв телефон в чехол YONDR.
-
Тизер спектакля «Гензель и Гретель»
На официальной странице театра Thalia в фейсбуке опубликовали тизер спектакля «Гензель и Гретель»
-
В данный момент Rammstein находится в финальной стадии продакшена нового альбома
Немецкая музыкальная индастриал-метал-группа Rammstein анонсировала выпуск нового альбома до конца 2018 года.
Об этом сообщает Stubhub.
Этот альбом станет первой студийной работой немецких музыкантов с 2009 года.
Сообщение о завершении работы над записью появилось на странице Stubhub, мексиканского билетного оператора.
Накануне Rammstein объявили, что дадут два новогодних концерта в мексиканском городе Пуэрто-Вальярта (31 декабря и 2 января).
В описании к мероприятию говорится: «В данный момент группа находится в финальной стадии продакшена ее седьмого студийного альбома, который выйдет до конца этого года, так что мексиканские фанаты весьма вероятно смогут первыми услышать новые песни».
-
Переосмысление «Гензель и Гретель»
14 апреля состоится премьера спектакля «Гензель и Гретель» в театре «Талия» в Гамбурге.
Тилль и Петер создали музыку и видео для этого случая.
Мы предлагаем вам заглянуть за сцену:
-
Совместная книга Тилля и Джо Келли
В октябре выходит новая книга Тилля в соавторстве с Джо Келли под названием «Yukon: Mein gehasster Freund» («Юкон: Мой ненавистный друг»). Она повествует о путешествии Тилля и Джо на каноэ по реке Юкон, которая расположена в северо-западной части Канады и в штате Аляска (США). Книга состоит из 192 страниц и содержит множество фотографий, а также тексты фронтмена Rammstein и Lindemann. Релиз в Германии — 10 октября, во Франции — 5 октября.
Источник: Amazon.de, Amazon.fr.