My WordPress Site

Рубрика: Press

  • 2019.07.xx — Статья в GEWA Music

    Блог GEWA Music

    Закулисье с нашими музыкантами

    Барабанная установка DW Collector’s Series “Jazz“ в туре с Раммштайн.

    Концерт берлинской группы Раммштайн, в рамках Стадионного европейского тура 2019, превосходен во всех отношениях.

    Невозможно представить более сложные условия работы для людей и оборудования: пламя, жара, пот.

    Во время этих концертов на полную мощность, которые проходят на спортивных аренах по всей Европе, нет ни минуты, чтоб перевести дыхание

    На самом первом концерте тура на арене Schalke FC’s в Германии, который состоялся в конце мая, барабанщик Раммштайн, Кристоф Шнайдер использует DW Collector’s Series Jazz Kit. Для барабанной установки это было «крещение огнем».

    Сложно представить более подходящую начальную точку для Европейского стадионного тура всемирно известной индастриал-метал группы, чем Рурская область, где издревле добыча угля и доменные печи “Potts“ дали толчок развитию промышленность Германии в середине 19 века.

    Так что насчет DW Collector’s Series Jazz Kit Шнайдера? Установка выглядит помпезно — шоу для основного шоу! Подобно бриллианту, установка возвышается в центре, над сценой. Своим матовым черным покрытием и кроваво-красными крестами Раммштайн на черной поверхности бас-бочек REMO, она идеально сочетается с мрачным, стальным оформлением сцены в текущем туре, перемещаясь с одной арены на другую.

    Старая любовь никогда не умрет.

    Во время записи нового альбома, Кристоф Шнайдер вспомнил начало своей карьеры барабанщика в только что воссоединенной Германии. После падения Берлинской стены, Кристоф Шнайдер впервые увидел установку DW, по рекомендации Рихарда Круспе, который впоследствии стал лид-гитаристом Раммштайн. Эта установка стала самым преданным компаньоном для Кристофа в начале 1990х, и она до сих пор несет вахту в студии Рихарда в Берлине.

    В начале 2018 года Кристоф вспомнил те времена. Он поддерживал связь с Американскими производителями барабанов, Drum Workshop, и во время своего визита на их фабрику в городе Окснарде, штат Калифорния, Кристоф и сотрудники DW сразу же нашли общий язык. Так был заложен краеугольный камень замечательного сотрудничества; Кристоф убедился в обширных возможностях мастерской Drum Workshop и стал частью DW-семьи.

    Спустя более чем 25 лет после своего первого опыта с DW, Кристоф Шнайдер был вновь впечатлен новой установкой от уважаемого Калифорнийского бренда, которую он увидел в мастерской GEWA Drums в городе Адорфе, Германия. В марте 2018, как раз во время записи долгожданного альбома Раммштайн, мастера DW собрали установку “Schneider“ по индивидуальному заказу — Collector’s Series “Jazz” Kit. Установка была произведена в Америке, с ракушками из клена и эвкалипта и хромированными ободами. И конечно, выполнена в черном матовом цвете — в стиле Раммштайн.

    Учитывая конкретные представления Кристофа Шнайдера о звуке, гуру в барабанной технике, Росси Россберг использовал свой опыт и безграничные возможности фабрики DW и собрал барабанную установку, которая более чем удовлетворила требования гигантов индастриал-метала, группу Раммштайн. Финальные штрихи были доработаны уже в студии; наряду с выбором бас-бочек, было принято решение о добавлении 13’’ тома. На живых выступлениях Шнайдер использует в своей установке REMO Pinstripe бас-бочки.

    Восточно-германский секстет был основан в 1994 году и назван в честь военной авиабазы США, расположенной на территории федеральной земли Рейнланд-Пфальц. База стала широко известна после публичной катастрофы во время авиашоу 28 августа 1988 года.

    Группа Раммштайн знает, как спровоцировать публику своими остросоциальными текстами. С музыкально обработанной подачей запретных тем, группа получила стабильно растущую аудиторию, в стиле Гофмансталя («ты должен спрятать глубину на поверхности»).

    Компания DW рада такому первоклассному и взаимовыгодному сотрудничеству с Кристофом Шнайдером.

    Итак, барабанная установка Кристофа Шнайдера, которую он использует в текущем туре, состоит из:

    DW Collector’s Series “Jаzz” Kit с ракушками из клена и эвкалипта

    Черный матовый/Хромированные обода

    2 – 24*18 бас-бочки

    1 — 13*10 том

    1 — 16*16 напольный том

    1 — 18*16 напольный том

    1 — 21*16 гонг-барабан

    Так же в этой установке присутствуют следующие малые барабаны:

    1 — 14*6 DW Collector’s Крайний малый (основной малый)

    1 — 12*5 DW Collector’s Кленовый малый (сторонний малый)

    Также установка дополняется:

    2 — Design Series Concert Toms (6*5/10*5)

    Что же касаемо дополнительных принадлежностей, Кристоф полагается на флагманскую стойку и педали (серия 9000 барабанных принадлежностей DW).

    Текст: Steffen Schneewind (Английский перевод: Gemma Hill)

    Фото: Mandy Millenthin/Rammstein

    Источник: https://blog.gewamusic.com/de/reports/818/drums/ein-dw-collector-s-jazz-kit-on-tour-auf-feuerraedern-.html

    Перевод: Татьяна Краузе. Специально для Rammstein | Энциклопедия
    и seidbereit.skinsbox.ru/

  • 2018.11.28 — Интервью с Тиллем для forbes.ru

    Солист Rammstein рассказал Forbes Life о сборнике стихов «Нож», его окровавленных страницах и предстоящем туре по Сибири.

    После сумасшедшего успеха сборника «В тихoй ночи. Лирика» в 2016 году фронтмен группы Rammstein инициировал перевод на русский язык и своей первой книги стихов — «Messer» («Нож»). Впервые она вышла еще в 2003 году, когда Тилль Линдеманн был сорокалетним панком в вечных ожогах от огненных шоу группы Rammstein. Тогда провокационная книга наделала в Германии много шума. В русском издании каждое стихотворение публикуется на двух языках, немецком и русском. Линдеманн долго подбирал переводчика и остановился на фантасте и поэте Евгении Витковском. Книга вышла 27 ноября в издательстве «Бомбора».

    В России Тилль Линдеманн представит свою раннюю лирику в неожиданном книжно-музыкальном туре «Messer», в рамках которого он даст серию поэтических концертов, выделяя отдельный день для автограф-сессии. О российских фантах, своем отцовстве и уходе близких друзей Тилль Линдеманн рассказал Наталье Ломыкиной.

    — Сборник «Нож» — стихотворения довольно юного Тилля, которые интересны читателям прежде всего потому, что их написал Линдеманн, лидер Rammstein, артист и музыкант. Нет ощущения, что ты продаешь свою юность?

    — Не думаю. Я начал писать лет в 27. Одно из стихотворений, «Туман» («Nebel»), было написано первым — это действительно было очень давно. Другие написаны позднее. Там, я думаю, собрано два десятилетия моей жизни.

    — Насколько изменился лирический герой, насколько изменился за это время ты сам?

    — Лирический герой для меня существует вне времени и пространства. Он все время здесь. Меняется только мой стиль, манера письма. Раньше мне нравилось писать без рифмы, я предпочитал белый стих. Сейчас же мне это дается с трудом, поскольку я вынужден писать более или менее рифмованные тексты для песен. Это моя основная профессиональная деятельность — сочинять песни. И поскольку для музыкального текста нужна рифма или хотя бы ритмический каркас, я постоянно попадаю в зависимость от рифмы. Поэтому когда я пытаюсь написать рассказ, историю, просто художественный текст, мне это дается очень тяжело. Все время впадаю в рифмоплетство.

    Но, возвращаясь к твоему вопросу, я хочу еще раз подчеркнуть, что мой лирический герой — вне времени и пространства. Мои стихи не привязаны к конкретным событиям. Это то, что приносит мне радость. Свобода самовыражения — вот то, для чего я пишу стихи. Я думаю, это вообще единственный механизм, который необходим для писательства. Я могу это сравнить с сублимацией. Как у Фрейда, сублимация — это побег. Мои стихи — это компенсация моих страхов, импульсов, влечения. Все беды и тревоги, которые нужно компенсировать, переживает мое лирическое «я».

    — Герт Хоф (художник по свету группы Rammstein — FL) в предисловии пишет, что ваши стихи — поэтический суицид. Насколько это точная метафора?

    — Мой друг Герт Хоф (он умер, у него был рак, и я очень сильно по нему скучаю) был мастером драматического слова и широкого жеста. Как он написал? Поэтический суицид? (Смеется.) Понятия не имею, что это значит. Это он написал, не я. Для меня это чересчур. Слишком драматично. Но эта эффектная метафора вполне в его духе. Он как никто умел делать шоу. И он считал, что слова передают энергетику. Он написал для моей книги предисловие, и я оставил эту фразу в память о нем.

    А вообще, конечно, ну что такое поэтический суицид? Что за ерунда! К черту эти словесные излишества.

    — Куда выразительнее пятна крови, разбрызганные по страницам. Это же ваша кровь?

    — Да. Отличная идея, правда? Это было в Москве. Да кажется, прямо здесь, в отеле напротив. Глеб! (К разговору присоединяется друг Тилля и менеджер проекта Глеб Давыдов.) Мы же где-то здесь придумали залить все кровью?

    Г. Д.: Да, именно здесь.

    Т. Л.: Точно! Я помню, было ужасно трудно найти острый нож.

    Г. Д.: Два первых были слишком тупые. Ничего не вышло. Мы сидели в номере отеля, было пять часов утра. Я, конечно, никогда этого не забуду. Пять утра, отель, водка, входит окровавленный Тиль и говорит: «Нашел нормальный нож, давай это сделаем».

    Т. Л.: Первый надрез не получился — кровь не текла.

    Г. Д.: Второй был примерно сантиметровый.

    Т. Л.: (Показывает шрамы на руке.) Один из этих. Видишь, вот этот, поглубже.

    Г. Д.: Все было в крови! Я, все бумаги, пол…

    Т. Л.: Отличный такой ужастик на Хеллоуин. Кровавый хоррор в духе Rammstein. (Хохочет.)

    Г. Д.: Чистый рок-н-ролл! Бутылка водки и стакан крови.

    Т. Л.: Мы пошли в номер к Анару (Анар Рейбанд, друг Тилля Линдеманна — FL).

    Г.Д.: И начали брызгать листы кровью, пока она не успела засохнуть. Мы подносили и подносили Тиллю листы.

    Т. Л.: Отличная была ночка!

    Г. Д.: Я потом залпом выпил водки, потому что иначе справиться с эмоциями было невозможно. Все вокруг было в крови: белые стены, листы бумаги, пол, мои руки — все!

    — Посмотрите на этого человека — на его руках кровь лидера Rammstein. А если серьезно. Поэтический суицид — метафора Хофа, но в стихах очень много размышлений о смерти. Вы когда-нибудь задумывались о самоубийстве всерьез?

    — Как видишь, я жив. (Смеется.) Если честно, слишком глубокий вопрос. Я думаю, каждый человек в определенные моменты жизни размышляет о самоубийстве.

    — Для тебя это решение сильного человека или проявление слабости?

    — Мне сложно ответить однозначно, потому что в моей жизни было несколько хороших людей, более-менее близких друзей, как Честер из Linkin Park, которые покончили с собой.

    Застрелиться… Для меня это загадка. Курт Кобейн, как он смог выстрелить? Конечно, нужна смелость, чтобы это сделать. Черт возьми, ты стреляешь себе в лицо! Ты смотришь на эту долбаную смерть. И тут возникает вопрос. Если ружье стоит на полу, как вообще дотянуться до курка, ногой что ли? (Изображает, начинает кривляться, смеется.) А пистолет? Как держать пистолет? Не хочу об этом думать. Трудно об этом говорить. Это уже не стихи, а реальные люди. Когда ты больше не хочешь жить, это, возможно, твой самый смелый поступок или окончательное поражение. Зависит от ситуации. Это хороший вопрос, но на него очень сложно ответить.

    — Какой твой главный стимул жить?
    (Отвечает по-русски.) Девочки!

    — Тут я должна немедленно спросить про стихотворение «С добрым утром». Сейчас я его открою.

    — (Смеется.) Не надо! Я знаю, какое стихотворение ты имеешь в виду.

    Это не я! Это лирический герой! (Смеется.) Ты только посмотри на меня. Отличный парень же!

    — Ясно. Тилль Линдеманн вечно молодой. Так и запишем.

    — Вот такие разговоры мне нравятся. Хотя, конечно, он — лирический герой — это я. Но затем и нужна музыка, чтобы не думать о возрасте.

    — Книжно-музыкальный тур «Messer» довольно большой: там и Самара, и Новосибирск, и Иркутск. Ты когда-нибудь был в Сибири?

    — Да, я был в Новосибирске, но очень давно, когда занимался спортом. (В 1978 году Линдеманн был членом сборной ГДР на чемпионате Европы по плаванию среди юниоров, должен был выступать на Олимпиаде’80 в Москве, но покинул спорт из-за травмы — FL.) Я уверен, что за это время все очень изменилось, и жду этой поездки. Вместо обычной автограф-сессии мы решили придумать особенное шоу, сочетающее музыку, стихи и живое общение. Это будет литературно-музыкальный концерт с актерами, чтением стихов и музыкальной программой.

    Я знаю, что все пройдет отлично, потому что русская публика очень отзывчивая.

    И я с легким сердцем отправляюсь в этот тур. Когда-то я специально записал песню для моих мексиканских фанатов, для испаноговорящих поклонников, теперь же я специально написал песню «Москва». Я постарался вложить в нее что-то русское, родное для вас. Потому что я знаю, у меня большой фан-клуб здесь в России.

    — Да, многочасовая очередь за сборником «В тихой ночи. Лирика» два года назад — отличное тому доказательство. Тилль, если бы твой отец был жив, ты подарил бы ему книгу своих стихов?

    — Не знаю. У меня были очень непростые отношения с отцом. Но я очень часто думаю о нем. Недавно в Германии газета Süddeutsche Zeitung вышла со специальным приложением, где 10 писателей, музыкантов, артистов обратились к своим умершим отцам, написали им письма. Мама дала мне прочесть. И я все время к этой мысли возвращаюсь, думаю, что бы я сказал, если бы мог бы сейчас написать ему письмо.

    Интересный очень проект. Довольно неожиданно, что его сделала серьезная ежедневная общественно-политическая газета. Написать письмо отцу, с которым ты уже никогда не сможешь поговорить, — это, конечно, история о прощении, о памяти. Можешь ли ты простить? Может ли твой внутренний ребенок повзрослеть, принять и отпустить? Очень крутая штука. И у меня, конечно, это вызвало особый интерес. Я честно спросил себя, мог бы я принять участие в этом проекте, и честно ответил, что не готов. Я бы отказался. Я пока не могу даже начать этот разговор с отцом.

    — А каков сам Тилль Линдеманн как отец? В этой книге очень много стихотворений о женщинах, которые пишет Тилль-мужчина. А как Тилль-отец относится к такой брутальной лирике в адрес своих дочерей?

    В отношении своих дочерей я абсолютный буддист. Иначе просто не выжить. Когда дочери приводят домой своих парней, моя первая реакция — «окей, где моя бейсбольная бита?» Хочется сразу поговорить с этими кретинами по-мужски. Но я останавливаюсь, говорю себе: «Дыши глубже, думай о хорошем, вспомни себя». Так что когда к нам домой приходит очередной идиот со мной познакомиться, я говорю «привет» и веду себя очень мило. А потом выхожу в другую комнату и: «АААА!» (Смеется). Я стараюсь быть милым, добрым и приветливым, потому что не хочу причинять боль моим дочкам, я не хочу, чтобы они отдалялись от меня. Какого бы кретина они не привели, я встречаю его доброжелательно: «Добрый день! Заходи, хочешь выпить? Воды? Водки?» Я предлагаю выпить, а потом, когда они напиваются до беспамятства, их нутро выходит наружу. Дочь прибегает и кричит: «Папа, что ты наделал, почему он так себя ведет, я думала о нем совершенно иначе, зачем ты его напоил…» Я только развожу руками. Я же ничего не делал — это он сам. (Смеется.) Мои дочери просто сами приходят к тому, что это не тот выбор, которого они достойны.

    — Прошлый сборник стихов — «В тихой ночи» — представляли в Гоголь-центре. Никита Кукушкин сделал сумасшедший спектакль — никто и подумать не мог, что стихи Линдеманна можно так здорово сыграть на сцене. Но больше этот спектакль не повторяли. Это твое решение?

    — Я не знаю, почему они больше его не ставят. Я совершенно не возражаю, наоборот. Пожалуйста, берите, ставьте — я только за.

    — Понравился спектакль?

    — Да, очень. Хотя, честно признаюсь, первые несколько минут мне было очень непривычно и странно. Шесть человек на сцене — почему, зачем, что они делают? Это было очень экстремально для меня. Я подумал: «Что за черт?!» В немецком языке есть слово fremdschämen — стыд на грани ужаса. Мне все показалось гиперболизированным: движения, жесты. Словом, (говорит по-русски) русская драма. Но через несколько минут меня совершенно захватило то, что я видел. Это был мощный спектакль, да. Я был тронут. Может, и с «Ножом» получится что-то подобное.

     

    Источник:

    http://www.forbes.ru/forbeslife/369665-k-chertu-eti-slovesnye-izlishestva-till-lindemann-o-sbornike-svoih-rannih-stihov

  • 2018.11.02 — Интервью с Тиллем для ria новости

    Тилль Линдеманн: я разочаровался в любви

    Фронтмен группы Rammstein Тилль Линдеманн в начале декабря выступит в пяти российских городах с камерным концертом, посвященным выходу книги его стихов Messer. В преддверии выступлений музыкант рассказал корреспонденту РИА Новости Анне Горбашовой о разочаровании в любви, об отношении к смерти, семейной и гастрольной жизни.

    — Ваше камерное выступление посвящено выходу книги ранних стихов, что увидят и услышат российские зрители?

    — Я представляю свою книгу Messer в пяти городах, я подумал, что традиционный формат автограф-сессии — это скучно. Мы придумали литературно-музыкальное шоу. В первой части два артиста прочитают мои стихи, имена сейчас раскрывать не буду, но один из них русский. Во второй части я и мой старый друг и коллега Петер Тэгтрен исполним песни группы Lindemann.

    — В вашем сборнике много мрачных стихов о смерти, боитесь ее?

    — Это нормально — думать о смерти, когда она настанет и как это случится. Я становлюсь старше, в разговорах со своими друзьями каждый начал бояться не только смерти, но и самих мучений — тяжелых болезней, рака. Когда ты молодой, ты думаешь, что жизнь долгая, а с возрастом понимаешь, что конец уже близок.

    — А любовная лирика претерпела с возрастом изменения?

    — Я со временем разочаровался в любви, она приносит радость и одновременно всегда — разочарование. Люди, которые ищут любовь, — глупцы. Любовь сама найдет каждого, хочет он этого или нет. Но самые прекрасные стихотворения посвящены страданиям от неразделенной любви.

    — Что вам сейчас ближе: гастроли, шумные выступления на стадионах или литературное творчество в одиночестве где-нибудь в сельской тиши?

    — С возрастом мне больше хочется движения. Скучная семейная жизнь не для меня. Я не хочу сказать, что семейная жизнь — это что-то плохое, просто я очень рано стал отцом, у меня две дочери, я не смог насладиться своей юностью в полной мере. Сейчас мне, как тинейджеру, хочется движухи — скакать, прыгать. Дети выросли, все устроилось — дом, собака…

    — За 25 лет существования Rammstein вы не устали друг от друга?

    — Для выживания группы очень важно то, что у нас нет такого понятия, как эгоизм — я, я и я, и это держит нас на плаву. У нас очень партнерские отношения в коллективе, каждый может высказать критику, свое мнение. Усталость? Нет, пожалуй, работа такая, как и любая другая, не думаешь о том, что устал, нужно выходить на сцену и быть форме.

    — Вы учились в ГДР, наверное, знакомы с русской литературой, может быть, есть любимый поэт или писатель?

    — В школе заставляли читать из-под палки. Когда что-то заставляют делать, этого не хочется — прочитал и забыл. Мне понадобилось достаточно долгое время, чтобы переосмыслить мое отношение к русской классике и открыть ее для себя заново, у меня произошел ренессанс узнавания. Мне нравится проза Булгакова, из поэтов — Высоцкий, он очень мощный.

    —  Вы часто приезжаете в Москву, есть любимые места в столице?

    — Баня «Сандуны», там даже моя фотография на стене висит. Москва для меня — это прежде всего люди, мои друзья, в том числе и музыканты — басист «Арии» Виталий Дубинин. Я сюда приехал уже в десятый раз, и каждый раз я пропускаю свой обратный рейс. Один раз дошло до того, что я пять раз звонил в авиакомпанию и просил перенести рейс на следующий день. На пятый день они сами мне позвонили и спросили, не перенести ли еще на день. Может быть, в этот раз удастся попасть на рейс…

    Источник:
    https://ria.ru/interview/20181102/1532018663.html

    | Обсуждение на форуме |

  • 2018.11.01 — Интервью с Тиллем для lenta.ru

    «В мире сейчас творится хрен знает что. И лучше не станет»
    Тилль Линдеманн о крови, санкциях, войне и жизни после смерти

     

    С Тиллем Линдеманном, лидером группы Rammstein, мы встретились в уютном кафе в центре Москвы. Тилль был расслаблен и всем видом демонстрировал, как ему приятно и комфортно быть в России. Когда же я подарил ему бюст Ленина, похищенный из комсомольской организации психиатрической больницы №15 еще во времена СССР, а потом еще и рассказал, как Rammstein спас меня от лютой гибели в ледяных водах Татарского пролива, мы стали почти друзьями. Историю о чудесном спасении экипажа яхты «Поло» я вам тоже расскажу, но в самом конце. А до того вам предстоит узнать, что Тилль Линдеманн думает о Томе Крузе, итальянской опере, санкциях против России, войне и жизни после смерти.

     

    — Чертовски прекрасный Ленин! — Тиллю тяжелый бюст вождя явно понравился. — Молодое поколение ни хрена не знает, но именно он в ответе за все, что происходит в мире сегодня. Мы-то с тобой это понимаем, а они ни хрена. Мы же выросли при социализме.

     

    Петр Каменченко: А ты совсем не такой большой парень, как я себе представлял. На видео ты выглядишь гораздо крупнее.

     

    Тилль Линдеманн: Да, все так говорят. Но ты бы видел Тома Круза! Когда я его встретил в первый раз, то подумал, что это на хрен за малыш такой. А Сильвестр Сталлоне? (Тиль показывает на себе, какого роста, по его мнению, Сталлоне, выходит чуть выше пупка).

     

    Давай начнем с обязательной программы. Расскажи о своем предстоящем туре. Что нас ждет на самом деле?

     

    Это сольный проект, приуроченный к выходу книги моих стихов в России. Вначале мы хотели сделать обычную автограф-сессию, но потом подумали, что это получится слишком скучно. Играть обычные концерты тоже показалось банально, вот мы и решили придумать что-то более оригинальное. Так что это будет особенное шоу, сочетающее музыку, стихи и живое общение…

     

    Кроме тебя и Петера Тэгтгрена кто еще будет на сцене?

     

    Программа строится следующим образом: вначале я и два театральных актера будем читать стихи примерно 30-35 минут, после чего начнется музыкальная часть, в которой участвуют пять музыкантов и два техника.

     

    В каких городах, кроме Москвы и Санкт-Петербурга, пройдут концерты?

     

    3 декабря сыграем в Петербурге, 5-го — в Москве, еще будут концерты в Самаре и в Сибири — в Новосибирске, Иркутске.

     

    В декабре в Сибири может быть уже очень холодно…

     

    Это не страшно, я уже «купфиль шапфка» (последние два слова Тилль произносит по-русски, по крайней мере, ему так кажется). Я был в Новосибирске, еще когда существовала ГДР. Тогда я занимался плаванием и входил в молодежную сборную Восточной Германии. В Новосибирске был на сборах. Очень хотел поехать на Московскую олимпиаду 1980 года, но получил травму и не смог выступить.

     

    Несколько вопросов о поэзии. Было время, когда поэтов называли властителями дум. Во второй половине XX века властителями не только дум, но и душ стали рок-музыканты. Почему это произошло?

     

    Я думаю, это естественный процесс. Когда стихи накладываются на музыку — блюз, рок или тяжелый металл — они получают особое спиритуальное звучание, особый посыл, особую интенсивность. Но истинные корни рок-музыки я вижу в итальянской опере, в ее эпических формах, в драматичных диалогах… Современная рок-музыка вышла из итальянской оперы.

     

    А что в этой связи ты мог бы сказать о рэпе? Там гораздо меньше музыки, но всегда очень много слов. Это поэзия?

     

    Не представляю, как это вообще работает. Как этим ребятам удается запомнить столько слов! Я вот постоянно забываю свой текст, даже не важно на каком он языке — на немецком, английском или русском. Пытаюсь выучить песню про Чебурашку, ничего не получается. Очень трудные слова!

     

    И что ты делаешь, когда забываешь слова песни во время концерта?

     

    Делаю вид, что микрофон не работает, стучу по нему пальцем… Но обычно никто этого все равно не замечает.

     

    А в чем разница между текстами песен и стихами?

     

    Хороший вопрос. Поэзия — это полет души. Она рождается сама собой. А текст песни, это как поездка на лошади. В любой момент она может взбрыкнуть и сбросить тебя. В этом случае всем заправляет ритм и такт. К примеру, ты находишь отличную рифму, тебе очень нравится вся строчка, а продюсер говорит тебе — это слово здесь не подходит, потому что в этом месте подразумевается более длинный и протяжный звук. Или хочет, чтобы ты сделал строку на такт короче. И тебе приходится все менять. Выкидывать правильное слово или добавлять два лишних. Их не волнует, какой текст у тебя в голове, им нужно, чтобы он красиво ложился на музыку.

     

    Можно ли вообще переводить поэзию на другой язык, ведь в разных языках слова звучат абсолютно по-разному?

     

    Всегда что-то изменяется, потому что переводчик стихов вкладывает в них часть себя. И он обязательно сам должен быть поэтом, иначе перевод будет просто невозможен. В случае с Messer — это большое счастье, что мы смогли найти такого переводчика. Искали долго, но нашли.

     

    То, что мы в результате имеем, это все еще твоя поэзия или это уже стихи переводчика?

     

    Это все еще мои стихи. Душа стихотворения — это я. По крайней мере, я на это надеюсь. Но на самом деле мне сложно оценить результат, потому что я не знаю русского языка. С другой стороны, нередко случается, что при переводе стихи становятся даже лучше. Что-то в них добавляется, что-то, наоборот, исчезает. Это как суп: какие ингредиенты в него положит переводчик, таким он и выйдет, но в любом случае — это мой суп.

     

    Тебе нравится Генрих Гейне? Я привык думать, что каждый немец должен в душе любить Гейне, как каждый русский любит Пушкина.

     

    Да. Абсолютно точно. И к этому ничего уже не добавить.

     

    Не могу не спросить о группе Rammstein. Было сообщение, что в апреле этого года вы начали записывать новый альбом. Вы его уже закончили?

     

    Мы все еще работаем над ним. Но на 95 процентов он уже готов.

     

    Будет ли тур в его поддержку, и планируете ли вы приехать с ним к нам в Россию?

     

    Да, это уже решено. Концерты пройдут следующим летом в Санкт-Петербурге и Москве.

     

    Есть несколько вопросов, которые я задаю всем артистам. На них отвечали Оззи, Элис Купер, Ник Кейв и многие другие. Ты веришь в бога? В рай и ад?

     

    Нет.

     

    А в жизнь после смерти?

     

    Я верю в карму. Мне хочется, чтобы каждому человеку, который сделал что-то плохое в этом мире, воздалось по его поступкам. Вера в карму помогает мне преодолевать плохие периоды не только в личной жизни, но и спокойнее относиться к происходящим в мире скверным событиям. Я верю в конечную справедливость, в то, что каждому воздастся по делам его.

     

    Санкции, которые наложил на Россию Запад, как-то изменили твое отношение к нашей стране?

     

    Мы живем в очень тяжелое и страшное время, и неважно, в какой стране и на каком клочке мира мы сейчас находимся. Во всем мире сейчас творится хрен знает что. И лучше не станет.

     

    Ты думаешь, что мир постепенно скатывается к новой великой войне?

     

    Нет. Я не о войне говорил, а о коллективном самоубийстве, к которому идет мир. Все разрушается… Давай не будем говорить о политике. Мне не нравится эта тема.

     

    А о твоей подружке Лободе, тебя можно спросить?

     

    Спросить можно, но я вряд ли отвечу. (Тилль улыбается.) Да и вообще, мне уже пора идти…

    Жаль, у меня было еще много вопросов. Можно задам последний? В седьмом альбоме группы Steppenwolf есть песня, которая называется Earschputtenloudenboomer. Мне всегда казалось, что это слово должно быть немецким. Но что оно значит, не могу узнать уже много лет. Помоги, Тилль! Кроме тебя никто не поможет.

     

    Тилль озадачено разглядывает обложку альбома Steppenwolf 7 (1970 года). Бормочет, пытаясь выговорить мудреное слово. За это время я успеваю выяснить, что в юности ему нравилась песня Born to be Wild, краут-рок, группы Can, Amon Due и Guru Guru. И он выступал вместе с Puhdys. А вот что может означать загадочное слово Earschputtenloudenboomer, он сказать так и не смог.

     

    Интервью окончено. Тилль подписывает книгу стихов Messer, альбом Mutter группы Rammstein, и мы расстаемся до декабря, когда он снова приедет в Россию, но уже с проектом Lindemann.

     

     

    Более подробно о книге Тилля Линдеманна мне удалось расспросить Глеба Давыдова, представляющего издательство «Бомбора».

     

    Расскажи, что это за издание?

     

    Глеб Давыдов: Впервые в России официально выходит Messer («Нож») — первая книга Тилля Линдеманна. Это сборник стихов, опубликованный им в Германии в 2002 году. У нас книга выходит в новом издании, полностью оформленном российскими и украинскими дизайнерами и художниками.

     

    Насколько я знаю, немецкое издание было оформлено фотографиями, а в русском варианте появились рисунки. Почему?

     

    Это было пожелание автора. Плюс издательская инициатива. Мы попробовали подхватить дух стихов и интерпретировать его в виде картинок. Картины своеобразные, местами даже провокационные.

     

    pic_d1f0bb8f3edccc681acb8a782c42b757.png

    pic_619672d4900f70b9fb56ed96ae200802.png

    pic_ed7f82fa6feb4c4984a61adfc1cce5da.png

    Иллюстрации — просто жесть! К тому же я слышал, что пятна на страницах — это настоящая кровь Тилля.

     

    Совершенно верно. Когда мы показывали верстку, автору не понравились нарисованные капли крови, и тогда Тилль разрезал руку и заляпал страницы собственной кровью. Так что кровавые отпечатки пальцев и всей ладони принадлежат ему.

     

    Боже мой! Много крови потерял? Капельницу с гемодезом пришлось ставить, кагором поить?

     

    Крови хватало! Я присутствовал при этом лично, было очень впечатляюще. Но обошлись без капельницы.

     

    Тебе немного крови поэта на память не досталось?

     

    Нет. Все до последней капли пошло в работу.

     

    Вопрос по предстоящему шоу. Тилль будет читать свои стихи на немецком, а кто будет читать их по-русски?

     

    Будут актеры, сейчас проводится кастинг. Мы ожидаем, что получится уникальное шоу, такого представления еще не было нигде в мире. Это будет действительно что-то особенное.

     

    Рассказ о том, как Rammstein спас экипаж «Попандопулы»

     

    А теперь обещанный в начале рассказ о счастливом спасении яхты «Пола».

    Это произошло лет 15 назад. Небольшой тримаран «Попандопула», официально именуемый в судовой роли яхтой «Пола», попал в жесточайший тайфун в Татарском проливе. Тот самый тайфун, что затопил тем летом город Владивосток.

    Нас было четверо. В самом начале шторма мы потеряли руль. Затем залило двигатель. Попробовали управлять парусами и тут же потеряли гик на гроте. Два дня и одну ночь нас носило между Сахалином и материком. Капитан и первый помощник блевали, а я так замерз, что думал лишь о том, как забиться на шконку. Вахту стоял боцман. Он и услышал рев прибоя. Нас несло на береговые скалы. Вскоре сквозь клочья тумана мы увидели отвесную каменную стену примерно 60 метров высотой, о которую с жутким воем и грохотом разбивались черно-белые волны прибоя.

    Метрах в ста от берега нам удалось зацепиться дэнфортом за грунт, получить временную и очень ненадежную передышку. Наступила ночь и моя вахта. Я промок, замерз, был измучен и с трудом боролся со сном. Чтобы хоть как-то очнуться, достал плейер с диском Mutter группы Rammstein. Надо сказать, это помогло. Мощная энергетика и пафос альбома пришлись очень кстати. Но главное, я не заснул и вовремя заметил, что якорь ползет по грунту и нас уверенно стаскивает на скалы.

    По тревоге команда была поднята на дек. Держа за ноги, вывесили за корму старпома, которому как-то удалось завести движок. Отошли на 200 метров от берега и вновь заглохли. Бросили якорь, зацепились. Стали сползать, снова запустили движок. И так следующие 10 часов… И все это под неизменный Rammstein.

    Когда в конце концов нам все же удалось доползти до бухты Накатова, что немного южнее Де-Кастри, и чудом перепрыгнуть через барьерный риф у мыса Опасности, великолепный капитан Саша Беликов поздравил нас с днем рождения. Еще одним у каждого из нас. А Rammstein с тех пор неизменно ассоциируется у меня с 60-метровой каменной стеной, о которую с ревом разбиваются ледяные черно-белые волны. В этой части Татарского пролива водичка даже летом не прогревается выше 6-8 градусов.

    Такая вот история. Одна из многих.

    Источник:
    https://lenta.ru/articles/2018/11/01/tilllindemann/

     

     

     

    | Обсуждение на форуме |

  • 2018.07.11 — Интервью с Флаке для eatmusic.ru

    В мае 2018 года на книжных полках России вышла книга клавишника RAMMSTEIN Кристиана Флаке Лоренца (Christian Flake Lorenz) «Сегодня День рождения мира». Это откровенный дневник музыканта, который подробно повествуют о весёлых, сложных и, безусловно, во всех отношениях горячих днях одной из самых известных немецких групп.

    Журналист Eatmusic Василиса Садофьева пообщалась с музыкантом и узнала о сложностях личной и творческой жизни музыканта, о его мечтах, переживаниях и коллекции бабочек.

     

    Василиса: Знали ли участники группы о том, что вы пишете книгу, или это стало для них неожиданностью?

    Флаке: Ну, скорее это был для них сюрприз, и отчасти они были, конечно, не в восторге по поводу появления этой книги. Но тут надо сказать, что я описывал события с личной точки зрения, и эта точка зрения может отличаться от того, что запомнили остальные члены коллектива.

    В: Если бы вы могли прожить день в теле кого-то из музыкантов, неважно, живых или умерших, то кто бы это был?

    Ф: Вы знаете, хорошие музыканты – люди специфические, потому что, как правило, характер у них так себе. У них действительно часто бывают проблемы – с восприятием мира, с коммуникацией, с внешним миром в целом, поэтому они реализуются именно в музыке, поэтому добиваются таких высот. И, честно говоря, если подумать о том, как хороший музыкант обычно проводит свой день, то это, как правило, не всегда самое приятное ощущение. У них часто бывает очень тяжёлая жизнь.

    Если быть до конца откровенным, я бы, наверное, ни с кем из них, хороших музыкантов, телами меняться не стал. Даже если говорить о таких музыкантах, как Джонни Кэш. Они тоже пили какие-то таблетки. Может быть, это и было бы интересно, но, честно говоря, я скорее всего не стал бы меняться ни с кем.

    В: Много ли ограничений в жизни появилось с приходом популярности? И какие самые значимые?

    Ф: Вы знаете, в Германии нет такого культа звезды, который существует в каких-то южных странах, и поэтому, по большому счёту, меня узнают на улицах не так уж и часто. Ну бывает, кто-то пожимает руку, но это происходит настолько редко, что меня это практически не напрягает. То есть я абсолютно спокойно езжу на метро, я абсолютно спокойно езжу на трамвае, я живу в абсолютно нормальной квартире, где внизу на подъезде написана моя фамилия.

    В: Как родственники относятся к профессии?

    Ф: Что касается моего отца, то он принадлежал к послевоенному поколению, и это немного другие люди, которых, когда они были детьми, чаще ругали и воспитывали в строгости, и редко говорили: «Какой ты молодец, как хорошо, что ты всё это сделал!». Он был, как говорят в Германии, ремесленник, в России, наверное, больше подходит слово инструментальщик. И надо сказать, что он был разочарован моим выбором, он был разочарован тем, что я не пошёл по его стопам, что не стал работать руками, не освоил какую-то профессию.

    И уже несколько десятилетий спустя я взял его на концерт, это был концерт, где присутствовало больше десятка тысяч зрителей, чтобы показать, что вот то, чем я занимаюсь, то, что я выбрал – это не бесполезно, это нравится людям. Ну да, он посмотрел, но опять же тоже не похвалил, потому что, как уже было сказано, в его поколении это не было принято. А что касается моих детей, то они слушают другую музыку, и не могу сказать, что так уж живо интересуются моим творчеством.

    В: Что хочется в первую очередь посетить в новом городе, если выдаётся свободное время?

    Ф: Если есть такая возможность, то я отправляюсь куда-то на окраину. Мне действительно интересно, что происходит в таких простых районах, где стоят простые дома, гаражи, заборы, магазины. Там образуется какая-то отдельная и более естественная культура, мне интересно ходить именно по таким простым районам, где нет каких-то дорогих кафе или ресторанов, где живут самые обычные люди. Я пытаюсь представить себе: а как бы я смог жить вот в таком райончике, вот смог бы я находиться за тем окном, которое сейчас передо мной. Так что я представляю себя на месте этих простых людей вот в этой просто жизни.

    В: Как справляетесь с эмоциональными перегрузками?

    Ф: Что касается перегрузок, я не могу сказать, что мы испытываем какие-то дополнительные перегрузки, потому что обычно занимаемся тем, что нам нравится. Может быть мы даём поменьше интервью в последнее время, потому что по большому счёту – да, это потеря времени, но что касается нашей музыки – это дело, которое нам нравится, и что касается концертов, то это скорее терапия! Именно после концерта мы чувствуем себя хорошо, мы чувствуем, что мы здоровые люди.

    В: Современный мир очень техничный, прогрессивный. Скучаете ли по чему-то из прошлого?

    Ф: Вы имеете ввиду в музыкальном смысле?

    В: И в музыкальном, и просто в жизни.

    Ф: Что касается старых вещей – я по-прежнему использую достаточно много старых вещей в своей жизни, но естественно пользуюсь и новыми гаджетами. Чего не хватает? Наверное, тех времён, когда мы просто ходили друг к другу в гости, когда можно было пройти по улице, постучать в дверь, поговорить со своими друзьями или постучать в дверь и обнаружить записку «Я в кабаке». Сейчас люди гораздо реже встречаются и общаются лично. Да, вы звоните друзьям, они говорят, что «вот я тут делаю то-то и то-то и сейчас не могу поговорить», и вот эти вот встречи на улицах, когда можно остановиться поговорить, или когда можно просто зайти к другу – этого стало гораздо меньше, и этого, я думаю, не хватает.

    Что касается музыки, то эта вот диджитализация, как мне кажется, привела к тому, что музыка потеряла свою значимость. То есть раньше для того, чтобы послушать музыку, нужно было купить пластинку, а для этого надо было сходить в магазин и эту пластинку выбрать. И если ты был первый на районе, кто эту пластинку купил, то потом к тебе приходили её слушать. И если у человека в доме хорошие пластинки, то это означает, что он хорошо разбирается в музыке. Сейчас всего этого нет, потому что вся музыка доступна в любой момент.

    В: Я знаю, что вы увлекаетесь коллекционированием бабочек и автомобилей. Есть ли в последнее время какие-нибудь новые приобретения?

    Ф: Надо сказать, что я не такой активный коллекционер, потому что я не бегаю целыми днями и не ищу что-то новенькое для своих коллекций. Это как увлечение, которое существует, скажем так, параллельно с моей жизнью. Бывает, что я что-то случайно покупаю, бывает, часто я покупаю какие-то вещи в подарок. То есть, если люди прочитали о том, что я собираю, то вот они мне могут сделать подарок, и мне будет приятно, особенно если на мой вкус эта модель действительно хорошая.

    В: Сейчас многие группы устраивают акустические концерты, концерты с симфоническим оркестром. Не хотелось бы тоже попробовать?

    Ф: Я думаю, чтобы это произошло, надо дождаться тех времён, когда мы состаримся настолько, что не сможем записывать новые пластинки, тогда об этом можно подумать, а сейчас пока мы об это не задумываемся.

    В: Ходите ли на концерты?

    Ф: Да! Я с удовольствием хожу на концерты. Особенно это касается концертов молодых и неизвестных групп в Берлине, да, на такие концерты достаточно часто хожу.

    В: Есть ли вещь, которую никогда не простили бы человеку?

    Ф: Пока такого ещё не было. Поэтому давайте подождём, если такое произойдёт, то я смогу ответить на этот вопрос. Но, как говорят немцы, «пока что всё в зелёной зоне».

    В: Опишите свой идеальный выходной день?

    Ф: Здесь если использовать слово «выходной день», то всё становится немного запутанно, потому что по большому счёту выходной день – это день концерта. То есть это как раз несвободный день от концерта. Таким образом, если говорить о том, как бы я хотел провести день, то, наверное, в первую очередь, отыграть концерт: это поездка на концерт, сам концерт. Я всегда считал, что это лучшее занятие, и мне повезло заниматься тем, чем я всегда хотел заниматься.

    Сегодня появилось ещё кое-что, как можно хорошо провести свободный от концерта день, – это провести этот день с детьми. И вот этот баланс, как мне кажется, сейчас очень удачен, потому что с одной стороны есть дни, когда мы играем концерты, и после этого хочется провести время с семьёй, и наоборот, после того, как провёл время с семьёй, снова хочется играть концерт.

    В: Есть ли какие-нибудь планы участвовать в записи саундтреков к фильмам, или ещё каких-нибудь проектах, помимо группы?

    Ф: Что касается кино, то оно меня практически не интересует, потому что я вырос без телевизора. В то время, когда я рос, мы читали книги, возможно, это стало причиной того, что я сам написал книгу. Так что это сильно меня не интересует, я даже «Джеймса Бонда» не смотрел. То же самое примерно можно сказать и об Интернете – я лучше проведу время на свежем воздухе, чем буду возиться со всеми этими техническими гаджетами. Там можно сесть, заняться написанием книги или ещё чем-то в этом роде.

     

    Источник: https://eatmusic.ru/kniga-klavishnika-rammstein-christian-flake-lorenz-interview-2018/

    | Обсуждение на форуме |

  • 2017.10.06 — Интервью с Флаке для Frankfurter Rundschau

    Абсолютно особенное состояние становится повседневностью

    Клавишник Rammstein Кристиан Лоренц о рок-музыке, как профессии, своей панковской юности в Восточном Берлине, и почему было бы неплохо закончить, как Tokio Hotel.

    Он все еще представляется им самим выбранным именем – «Привет. Флаке.» Итак, на «ты». Он не только играет уже много лет в самой известной в мире рок-группе, он также автор уже второго автобиографического романа, и кроме того ему уже 50. «Теперь люди ко мне обращаются на «Вы», изумленно заявляет он в своей новой книге, «кроме продавщиц в восточном Берлине». На днях одна из них назвала его «молодой женщиной». И тогда Флаке, наконец, окончательно отрезал длинные волосы.

    FR – Смотри, эту книгу я только что купил в библиотеке в коробке с книгами на распродажу, прямо напротив штаб-квартиры Rammstein: «1000 мест, которые вы должны увидеть, прежде чем умрёте»…

    Flake – а, прикольно, в этой библиотеке для пенсионеров? Ну, конечно, они хотели от нее избавиться…

    ФР – В твоей новой книге «Heute hat die Welt Geburtstag»  (Сегодня мир празднует день рождения) ты тоже пишешь о многих местах, в которых ты побывал в бесчисленных турах с Rammstein. Какие еще ты хочешь увидеть, пока не умрёшь?

    Флаке – тут есть противоречие: на самом деле я больше всего люблю находиться в Берлине. Когда другие восторгаются эмиграцией или Новой Зеландией или типа того, я всегда думаю: Что мне там делать? Когда я с группой в туре, меня всегда где угодно больше интересуют обычные жилые кварталы намного больше, чем любые достопримечательности.

    ФР – но так ты же рассказывал, что ты специально просил, чтобы вас не всегда селили в отели на окраине города? 

    Флаке – раньше мы вынуждены были сильно экономить, и всегда жили либо за пределами города, либо спали прямо в автобусе перед клубом. Я, например, был 4 раза в Чикаго, но ни разу в самом городе. И потом позже мы захотели хоть что-то увидеть в городе, в котором мы выступаем.

    ФР – в своей первой книге, вышедшей 2 года назад, ты только приоткрыл кран с Rammstein, и сейчас во второй, все хлынет наружу?

    Флаке – нет. В первой книге я просто писал, что мне приходит в голову, когда я оглядываюсь назад на свою жизнь. Rammstein выходил бы за эти рамки. В этот раз я хотел запихать еще пару мыслей и историй, и взял группу в качестве фона. Я – не профессиональный спортсмен. Но в любом случае, фаны не должны ждать книгу-энциклопедию Rammstein.

    ФР – а что они должны ждать?

    Флаке – в книге идет речь о том как я все это вижу и какие уроки извлек. Что абсолютно наплевать, какую ты премию взял или насколько ты знаменит. Если ты просто хочешь жить счастливо, успех или известность – не такой важный пункт.

    ФР – Стиль письма снова очень ассоциативный…

    Флаке – да, я писал именно так, как это сейчас и написано в книге. Если мне позже что-то приходило в голову, что должно было быть раньше, я просто рассказывал с конца, вместо того, чтобы вставлять в начало. Редактор только немного сократил. Он считает, что некоторые моменты я бы лучше рассказывал своему парикмахеру.

    ФР – откуда пришел импульс, кроме музыки, заняться еще и книгописанием?

    Флаке – самые счастливые моменты моего детства, когда я где-то скорчивался и читал Джека Лондона или Эриха Кэстнера. Идея самому что-то написать, меня всегда привлекала. И я всегда испытывал очень глубокое уважение к авторам, потому что они для меня были художниками слова, а я сам говорю довольно некрасиво. И не так много могу рассказать…

    ФР – ты не можешь себе представить, что человек может быть поклонником Флаке, но не быть поклонником Rammstein?

    Флаке – да, есть такое. Потому что нормально, что человек находит музыку хорошей, а книги полнейшим вздором.

    ФР – может быть это потому, что ты как клавишник Rammstein – странная фигура среди всех этих брутальных мужчин. Фанат Флаке, наверно, любит в тебе твои анархические и аутентичные черты, и к этому больше подходит музыка, которую ты играл с Feeling B: парни, которые просто выходят на сцену и начинают играть, и которые смогли стать первой панк-группой ГДР, и даже в студии и в текстах звучат, как гаражный рок и импровизируют со звучанием. Rammstein – это что-то противоположное, все рассчитано, построено и отлажено – Искусство, в том числе в смысле слова «искусственный».

    Флаке – я нахожу Rammstein тоже очень аутентичным. Даже больше, чем Feeling B. Тогда мы, в общем-то, не особо себя затрудняли. Rammstein – очень профессиональная группа, но при этом настоящая. Мы не делаем того, что мы не хотим делать, и тех вещей, которые «современные» или на которые спрос есть. И публика это замечает.

    ФР – Но ты пишешь «это относится к моему образу на сцене, что я выгляжу немного по-другому и отличаюсь от других». Звучит не очень аутентично, как подлинное лицо, а как распределение ролей в театре.

    Флаке – нет, я веду себя на сцене так, как это соответствует моему характеру. Конечно, преувеличенно. Но я не веду себя, как злой металл-хед. Я вообще, в моей частной жизни, не слушаю много металла. Я заметил, что музыкальное направление не является решающим. Реализовать себя можно, если между людьми возникает «химия»

    ФР – ты размышляешь в книге о том, что часто это просто случайность, какую музыку человек в юности слушает, и в каком направлении и как жизнь складывается. Когда тебе стало известно, как ты понял, что вы с Feeling B сформировали большую часть целого поколения молодежи ГДР?

    Флаке – что группа может сформировать кого-то, как личность, я понял на собственном примере с  Suicide, Sisters of Mercy и Sex Pistols. Я тогда очень восхищался панками из восточного Берлина, которые ругались и сквернословили на улицах, ничего не боялись и, так называемым обывателям кричали – «вы – наци!». Те, в свою очередь, кричали «по тебе плачет газовая камера», ну или что-то в этом роде. Это была настоящая война, в которой нужно было себя однозначно позиционировать. Я тогда в гардеробе учебной мастерской, где я работал, проколол себе уши, и вставил серьги-кольца собственного изготовления! Я думал, что весь город смотрит на меня. На самом деле, на меня никто не обращал никакого внимания, но я считал себя самым ненормальным  в своем районе. И с этим чувством я ходил весь день.

    ФР – это такая жизненная позиция, которая всегда остается, неважно, сколько тебе уже лет?

    Флаке – Я думаю, да. Конечно, сложно всю жизнь играть в панков. И музыку и роль. Но некоторые вещи, ты все равно видишь через эту призму восприятия. Но это могло бы быть, даже если бы не было никаких панков. Rammstein – не панк-группа. Но в некоторых членах группы, внутри остается много панковского, потому что мы все оттуда вышли.

    ФР – но в то же время ты описываешь, что нужно быть очень дисциплинированным, когда группа становится по размеру, как небольшое предприятие. Это противоречие профессиональных музыкантов, для которых музыка стала из хобби работой?

    Флаке – с этим противоречием я живу каждый день. Дисциплина показывает уважение к окружающим, например, пунктуальность. Когда высокие требования к качеству музыки, ты должен стараться. Это просто. Ты должен целый день репетировать. Панк достиг своей границы. С Feeling B мы достигли своего зенита, и не могли стать лучше, мы просто продолжали на том же уровне. Для нас это было неудовлетворительно.

    ФР – тот кто в ГДР под влиянием Feeling B стал панком, уже наверно, никогда не стал снова полностью добропорядочным. А куда ведет Rammstein?

    Флаке – переворот все изменил, изменил представление о врагах… На востоке раньше было все просто – «те, которые наверху», это значит партийные бонзы, и те кто им прислуживал, силовики. После переворота стало сложно найти такого простого и очевидного врага. Rammstein в каждой песни рассказывает разную историю. В конечном итоге, речь всегда идет  о людях и отношениях между ними. Это уже нельзя определить просто в рамки юношеской потребности высказаться. Каждый для себя может что-то вынести из этих историй.  Что всех объединяет в конце концов, это желание себя с кем-то идентифицировать и отделить себя от родителей, от старшего поколения. Вот для этого существует тяжелая музыка. Никто из молодежи не захочет себя отделить от родителей популярными шлягерами.

    ФР – итак, папа играет в Rammstein. Как твои дети могут разделить границы?

    Флаке – Точно! Они делают это с хит-радио, как оно называется? Энерджи! И это меня действительно выводит из себя! Леди Гага – это еще самое лучшее из всего этого! Эта танцевальная музыка и весь этот вздор мне просто выносит мозг! Таким образом они очень хорошо умеют бунтовать против меня!

    ФР – как следует из книги, успех не имеет значения. Или как ты раньше уже сказал, человек не должен заниматься искусством, чтобы купить недвижимость. 

    Флаке – такие высказывания делает человек, когда он наполовину панк…

    ФР – ну и как оно, больше 20 лет играть в такой успешной группе? Нельзя скрыть, за этим стоят большие ожидания?

    Флаке – происходит что-то странное — абсолютно особенное состояние становится повседневностью. Вся жизнь встает на голову. Ты должен учиться выстраивать дистанцию, между тем, что ты делаешь, и тем, кто ты на самом деле.

    ФР – как это?

    Флаке – между тем, когда ты живешь нормальной жизнью, и когда ты стоишь на сцене.

    ФР – и зачем тогда все это? В одной главе в книге ты описываешь в качестве примера, как ваш гитарист Пауль, который во времена ГДР носил гитару в пластиковом пакете, сегодня хорошо умеет наслаждаться жизнью. А ты живешь в том же месте, что и жил во времена ГДР. Ты не хочешь воспользоваться этими преимуществами?

    Флаке – аах, мы уже старые, чтобы начинать выпендриваться и влюбляться в шикарную жизнь. Это как знак внутренней неуверенности в себе или недостаточного образования. Кто покупает себе виллу, только потому что может купить?

    ФР – и куда тогда девать все эти деньги?

    Флаке – я могу сказать куда, в сценическое шоу. Мы только потому в состоянии играть такие большие шоу по всему миру, что мы не боимся это все оплачивать. Ну и потом остается уже не так много.

    ФР – кстати, что касается всего мира, в Германии Rammstein стал мега-группой только после того, как вы стали успешны и знамениты за границей. Тогда вы с большим удовольствием ездили в зарубежные туры. Это так и остается сейчас?

    Флаке – в Германии как-то больше сомнений. Немцы сами по себе немножко… скажем, так: даже ABBA считали в Швеции изменниками родины. Там их никто не слышал, потому что они гастролировали по всему миру. Но что касается нас, это не так. Но за границей нас просто по-другому воспринимают. И я боюсь, что это так и останется. Что немцы могут просто развлекаться, было бы таким развитием событий, которое я не представляю.

    ФР – в конце концов, Rammstein – одна из известнейших марок «сделано в Германии». Ты пишешь: «когда я был в Египте, и говорил, что я из Германии, люди кричали мне вслед восторженно – Беккербауэр! (известный немецкий футбольный тренер) и зауэркраут! (кислая капуста). Ну кричали ли они – Rammstein и зауэркраут?

    Флаке – на самом деле, кричали они «зауэркраут» и «Гитлер», но я не хотел, чтобы в книге стоял Гитлер.  Это была бы конечно, мечта, заменить Гитлера на Rammstein.

    ФР – некоторое время назад тоже безумие было вокруг Tokio Hotel. Сейчас о них почти никто не вспоминает. Ты не боишься, что вы уже перешли свой зенит, этого не заметив?

    Флаке – Опасность существует. Для каждой группы, и для нас тоже. Но это бессмысленно постоянно об этом размышлять, с чем ты будешь иметь успех, а с чем нет. Если мы разделим судьбу Tokio Hotel, значит, так тому и быть. Мы просто записываем пластинку, когда у нас есть желание это делать. Как раз сейчас это желание есть, и будет очень хороший новый альбом. Он выйдет, наверное,  в следующем году. И либо она понравится людям, либо нет. Я не задаю себе таких вопросов, надолго ли мы затянули. Ты не можешь постоянно выпускать новые диски! В мире уже существует так много плохой музыки, что хорошую уже почти не услышишь.

    Steven Geyer ( 06. 10. 2017 )

     

    Перевела Юля Давыдова

    Большое спасибо за перевод!

    Оригинал

    | Обсуждение на форуме |

  • В ожидании релиза Rammstein Paris. Статья о Юнасе Окерлунде.

    «Очевидно, что я против цензуры во всех смыслах»

     

    Всякий раз, когда пахнет горелым, Rammstein обращаются к шведам. Якоб Хеллнер, долгосрочный партнер в делах, Петер Тегтгрен собственной персоной, и, конечно же, Юнас Окерлунд.

    Он — дитя блэк металла, что начало свое шествие в пригородах Стокгольма и закончило в Голливуде.

    «Я решил, что на ранних этапах мне не хотелось быть одним из этих знаменитых парней, и я пожалел о нескольких интервью, которые дал. Это мои фильмы вызывают интерес, а не я как личность,» — говорит Окерлунд в интервью 2009 года, разводя слухи о «скромности по отношению к журналистам» и сложности взятия интервью.

    Даже когда он делает музыкальные клипы для элиты международной поп-культуры, таких как Madonna, Lady Gaga, The Rolling Stones и Beyoncé (это далеко не все), он все еще красит свои волосы в черный, и носит только черное, а внешний вид дополняют кожаная куртка и шляпа, даже в ужасный зной Лос-Анжелеса. Снаружи он все еще приспешник готики, который начинал как барабанщик группы Bathory.

    Bathory были одними из начинателей блэк металл сцены в Скандинавии в 80х, ее описывали как вдохновленную группой Venom, порой даже слишком. Это не отрицает их сегодняшний культовый статус, даже если они вообще никогда не играли концерты, ни разу. Но это обретает смысл, ведь первое музыкальное видео Окерлунда было для дум металл  группы Candlemass из Швеции, в 1988, даже когда он уже бросил  Bathory.

    Также известно, что Окерлунд был режиссером фильма «Лорды Хаоса», адаптации одноименной нон-фикшн книги о сжигании церквей и убийствах, которые происходили в Норвегии в ранних 90х, и все это вращалось вокруг блэк металл сцены, а ядром были Varg Vikernes и Euronymous. Сейчас фильм находится в разработке в Осло, Норвегия.

    Интересно, что Юнас недавно снял клип для песни Metallica «ManUNkind» в эстетике блэк металла. Возвращение к истокам или взор в будущее?

    В наши дни, такие термины как «провокация», «спорный» и «шокирующий» являются словами-паразитами, которые витают над головой фанатов Rammstein как стая злобных шершней, но все они потеряли свой удар и выглядят довольно вялыми.

    Лучше называть это «лезвием ножа». Это то место, где ходит Юнас Окерлунд уже 29 лет. Его первое серьезное музыкальное видео – «Smack My Bitch Up» для The Prodigy, было заблокировано повсюду и транслировалось где-то в 3 часа ночи в те времена, когда MTV заправляло миром.

    «Я никогда не был хорош в оценочных суждениях»

    Музыкальные видео и фильмы Окерлунда обычно показывают готическую, мрачную и витую эстетику, включая визуальные картины жестокости, самоубийства и оккультных обрядов. Или, как в выше упомянутом «Smack My Bitch Up» и «Mein Land» для Rammstein – берут что-то совершенно обыденное и превращают в гибельное и зловещее. Когда шокирующее теряет свою способность шокировать, настает время сделать все сначала, еще лучше. Это то, чем Юнас занимается в большинстве своих работ. Может, именно поэтому сливки общества из Голливуда и музыкальной индустрии выстраиваются к нему в очередь, чтобы подписать контракт, ведь он не боится любых средств художественного выражения.

    «Жизнь сложилась так, как я мечтал. Я работаю с музыкой, не являясь музыкантом»

    Несколько лет назад Rammstein всех немного побеспокоили из-за видеоклипа, созданного в форме порно. Это был не первый раз, когда их художественные проявления подверглись критике, и не первый раз, когда Окерлунд приложил к этому руку. Начиная с «Mann Gegen Mann» в 2006, он сделал ряд музыкальных видео с группой, и все они заканчивали если не запретом, то, по крайней мере, моральной паникой.

    «Что ж, никто и нигде больше не парится по поводу MTV. Я никогда не ставил MTV на первое место, но я знал, что это видео станет самым просматриваемым из тех, которые я когда-либо делал»

    Возьмите дико ударное видео Окерлунда, потом добавьте к этому порно сайт на выбор и общее количество просмотров. И так как Интернет состоит из равного количества порно и милых котят, этих цифр будет достаточно, чтобы все понять.

    «Что особенного в Rammstein, с которыми я работал уже несколько лет, так это то, что ты можешь делать с ними все, что невозможно делать с другими. Это одна из причин, почему их фаны не только очень лояльны, но и всегда ожидают определенных испытаний. Все что мы делаем, мы делаем для них. Лично я никогда особенно не любил порно, но оно именно о карикатурном изображении мира, и этот подтекст мне нравится. Я считаю, что с Rammstein потрясающе работать. Они все время напоминают мне, чего стоит артистизм и целостность».

    Грядущий концертный фильм «Rammstein: Paris» стартует в избранных кинотеатрах в марте 2017.

     

    По материалам rammsteinpress.com

    За перевод спасибо Azzy

    | Обсуждение на форуме |